Муж считал мою квартиру достаточной причиной отдать своё жильё сестре, но вскоре пожалел о своей уверенности

— Чуть вправо, осторожнее, угол не цепляй. Тренажёр Мирославы пока занесём к нам в спальню, — деловито командовал Назар, стоя посреди прихожей так, будто руководил переездом собственной квартиры. Он подпёр кулаками поясницу и с важным видом следил, как грузчик пытается протиснуть через дверь тяжёлую железную громадину. — Ей сейчас нельзя напрягаться. Вещь полезная, пусть полежит у нас, пока у неё ремонт не закончится.

Эллиптический тренажёр тащили так, что он скрежетал, задевал коробку двери и сыпал на пол серую пыль. На перекладинах виднелись бурые пятна ржавчины, в углах застряли грязные комья, а одна опора уже зависла над моим светлым ламинатом, который я выбирала неделями и берегла почти болезненно. Я вышла из кухни, остановилась поперёк коридора и посмотрела не на мужа, а прямо на грузчика.

— Разворачивайте, — сказала я негромко. — И несите обратно.

Назар вскинул голову, будто я при людях ударила его по самолюбию.

— Дарин, ну что ты опять? Это Мирославино. Сестра беременная, ей сейчас тяжело даже воздухом дышать, не то что жить среди железяк. У нас место есть. У тебя квартира большая, чего ты упираешься? Иногда можно и потерпеть, если речь о семье.

Он говорил «у нас» с такой уверенной мягкостью, что у меня внутри неприятно щёлкнуло. Под этим «у нас» он имел в виду мои стены, мой ремонт, мою спальню и мой труд, вложенный в каждый угол.

— Твоя жена может быть какой угодно, — ответила я ровно. — Но ржавый тренажёр в моей квартире жить не будет. Выносите. Немедленно. Иначе я сейчас вызываю полицию и сообщаю, что в моё жильё пытаются занести чужой крупногабаритный мусор без моего согласия…