Муж считал мою квартиру достаточной причиной отдать своё жильё сестре, но вскоре пожалел о своей уверенности

Грузчик, к счастью, оказался человеком практичным. Он быстро понял, что семейные сцены не входят в стоимость услуги, перехватил тренажёр, крякнул и начал пятиться назад к лестничной клетке, ворча себе под нос про странных заказчиков. Назар проводил его таким взглядом, словно у него отняли шанс совершить благородный подвиг.

С этого дня Мирослава стала проникать в мою жизнь всё настойчивее. Не громко, не сразу, не с чемоданом у порога, а постепенно — как сырость, которая сначала появляется пятном в углу, а потом оказывается уже везде. История её самой была отдельной семейной поэмой. После смерти матери Назару и Мирославе досталась просторная трёхкомнатная квартира в хорошем районе. Долго спорить они не стали: жильё продали, деньги поделили пополам.

Назар тогда проявил редкую для себя рассудительность. Купил маленькую однокомнатную квартиру далеко от центра. Вид из окна там был унылый, двор серый, до нормальной жизни приходилось добираться долго, зато это были его собственные метры, его ключи и его страховка на случай любых жизненных заносов.

Мирослава же считала себя натурой слишком воздушной для обычных решений. По её словам, стены давили на энергию, а ипотечные мысли засоряли поток. Наследственные деньги ушли быстро и красиво: поездки на ретриты, практики осознанности, курсы по раскрытию внутреннего изобилия, сомнительные марафоны и сертификаты, которые обещали новую жизнь, но не оплачивали аренду.

Когда средства закончились, начались съёмные квартиры, разговоры о знаках судьбы и очередной поиск себя. В одном из таких поисков Мирослава обнаружила, что ждёт ребёнка. Кто был отцом, никто в семье так и не понял. Сама она называла это даром вселенной, а Назар почему-то решил, что вселенная назначила спасателем именно его…