Муж улетал в командировку, а я сдала его пальто в чистку. Сюрприз, который ждал меня под подкладкой через час

— спросил он, протягивая руку, чтобы забрать у нее невидимое пальто. — Забрала? А то я на поезд уже опаздываю.

Наталья стояла перед ним в расстегнутой куртке. Она смотрела на человека, с которым делила постель, с которым планировала состариться. Смотрела и не узнавала его. Вместо пальто она подняла руку, в которой был зажат желтый клочок бумаги, и резко, почти с размаху, ткнула этот листок ему в грудь.

Павел рефлекторно перехватил бумажку. Его взгляд опустился на строчки. Наталье хватило одной секунды, чтобы увидеть все. Она ожидала удивления. Ожидала вопроса: «Что это?». Но на лице Павла не было непонимания. Была только мгновенная, животная паника. Лицо его посерело, плечи дернулись, словно от удара хлыстом.

— Мать Марии подписала эту ложь двадцать лет назад, Павел, — голос Натальи был низким, в нем не было истерики, только ледяная тяжесть. — Но кто расписывается за эти таблетки сегодня?

Павел судорожно сглотнул. Он открыл рот, попытался что-то сказать, но из горла вырвался только жалкий, сдавленный звук. Он начал озираться по сторонам, словно ища помощи у прохожих, у пустой улицы, у голых деревьев.

— Наташа… Я… Послушай, — забормотал он, комкая рецепт в руке. — Это не то, что ты думаешь. Мама… Она…

— Вези меня к нему, — отрезала Наталья. Каждое слово давалось ей с трудом, словно она выплевывала битое стекло. — Сейчас же. Вези меня к нему, или можешь даже не возвращаться в наш дом.

Ветер дул со стороны дороги, принося с собой запах выхлопных газов. Но Наталья чувствовала только въедливый, тошнотворный запах перхлорэтилена, который принесла на своей одежде из химчистки. Этот химический запах навсегда смешался в ее памяти с тем, что она видела прямо сейчас, стоя на грязном весеннем тротуаре: как бегают, не смея поднять на нее взгляд, глаза труса.

— Тише, Наташ. Ну пожалуйста, тише, — зашипел Павел, судорожно оглядываясь на окна фотостудии. Он схватил ее за рукав куртки, пытаясь притянуть к себе. — Люди же смотрят. Это все для его же блага, понимаешь? Он бы не справился с этим миром, он… он слаб. Ему там лучше, правда.

Наталья с силой вырвала руку. Ткань ее куртки громко хрустнула.

— В машину, — процедила она…