Муж выгнал жену из дома, узнав, что ей достался лишь старый участок в деревне. Сюрприз, который ждал его на следующий день
Он отвечал коротко.
Не потому что боялся, а потому что думал перед тем, как говорить. «С мамой», — сказал он на главный вопрос. «Она там.
Она никуда не уезжала». Это последнее про «никуда не уезжала» Поташова записала.
Заседание длилось два часа. В конце судья объявила перерыв для совещания, небольшой, 20 минут. Лариса вышла в коридор.
Дёмин стоял рядом, молчал. Виктор с адвокатом прошли мимо. Виктор посмотрел на неё, отвёл взгляд.
В коридоре пахло казённым зданием, краской, бумагой, немного пальто и уличным холодом от входной двери. Через 20 минут Поташова объявила предварительное решение. Место жительства несовершеннолетнего Зайцева Артёма Викторовича определить с матерью Зайцевой Ларисой Дмитриевной.
Окончательное решение через 10 дней после вступления в законную силу. До вступления в силу — временный порядок. Ребёнок проживает с матерью.
Дёмин сделал пометку в блокноте. Посмотрел на Ларису. «Хорошо», — сказал он просто.
«Хорошо», — повторила она. Она взяла телефон, вышла на улицу. Набрала Артёма.
«Тёма, ты можешь собрать вещи сегодня?» Пауза. «Все?»
«Главные. Атлас, книги и то, что нужно. Остальное купим».
Ещё пауза. Совсем короткая. «Хорошо», — сказал он.
Тем же словом, которым ответил вчера на сообщение. На улице был лёгкий мороз. Снег лежал на ступеньках суда, на крышах машин, на ветках деревьев.
Небо было светло-серым. Не мрачным, просто зимним. Лариса стояла на крыльце и смотрела на этот двор, на этот снег, на голые деревья и думала, что есть дни, которые запоминаешь не потому, что они красивые, а потому что после них что-то встаёт на место.
Сегодня был такой день. Телефон снова завибрировал. Дёмин прислал сообщение.
«Сегодня вечером Зайцев и Кравец подали иск об ограниченной дееспособности. Наш ход». Она прочитала.
Убрала телефон в карман. Значит, началось по-настоящему. Иск о признании Ивана Прохоровича Горохова ограниченно дееспособным в период составления завещания был подан в пятницу вечером, намеренно поздно, чтобы Лариса узнала об этом после суда по опеке и не могла ничего предпринять до понедельника.
Расчёт был правильным. Но авторы расчёта не знали, что Дёмин получил уведомление в тот же вечер через знакомого в канцелярии суда, и что к субботнему утру ответный пакет документов уже лежал на столе. В субботу Лариса встречала Артёма.
Она приехала к квартире в 10 утра с Дёминым, с исполнительным листом о временном порядке проживания ребёнка. Дверь открыл Виктор. Он выглядел плохо, невыспавшимся, с серым лицом.
Увидел документ, отступил. Артём стоял в прихожей с рюкзаком и сумкой. В руках держал атлас мира.
«Готов?» — спросила Лариса. «Да». «Галина не была.
Это было неожиданно». «Где вещи?» — спросила Лариса Виктора.
«Вот». Он кивнул на сумку. «И ещё коробка в комнате».
Артём пошёл за коробкой. Виктор и Лариса стояли в прихожей. Он смотрел в сторону, молчал.
Она не говорила ничего. Не было смысла. Артём вернулся с коробкой, они вышли.
Лариса закрыла за собой дверь. На лестничной клетке сын посмотрел на неё. Что-то в его лице — ни облегчение, ни радость, что-то другое, более спокойное, как будто что-то закончилось.
«Едем?» — спросил он. «Едем». Ответный иск Дёмин подал в понедельник.
Помимо стандартного отзыва на заявление с медицинским заключением, со свидетельствами Крюкова и Вересовой, с показаниями арендаторов, которые вели дела с дедом в последние годы, в нём был специальный раздел. Дёмин составил его сам, и Лариса одобрила каждое слово. В разделе говорилось о заведомой необоснованности иска.
Приводились конкретные данные. Медицинская экспертиза была получена нотариусом по просьбе самого Ивана Прохоровича за три месяца до смерти. То есть, дед сам позаботился о том, чтобы его дееспособность была подтверждена документально.
Заявители, подавая иск, не могли не знать об этом документе, поскольку Туманов в рамках нотариального производства был обязан ознакомить с ним стороны по запросу. Это означало, что иск подавался с осознанным знанием его бесперспективности. Следовательно, заведомо ложный иск, влекущий ответственность.
В понедельник же Лариса передала прокурору города запись разговора с Нечипаренко. Не напрямую, через адвоката с официальным заявлением, в котором хронология событий была изложена последовательно. Земельный участок, интерес чиновника, переговоры с Галиной, встреча в кафе, косвенная угроза административными препятствиями, иск как следствие.
Прокурор принял заявление, сказал, что рассмотрит. Туманов, узнав об этом, позвонил Ларисе и сказал только: «Правильно». В среду Вересова пришла к Ларисе с новой папкой.
«Кравец вывез часть имущества со склада в субботу», сказала она. «У нас есть запись с камер видеонаблюдения на въезде. Грузовик с логотипом транспортной компании.
Три рейса». Лариса взяла диск с записью. «Договор аренды истёк?»
«В пятницу». «Значит, в субботу он уже находился на объекте без правовых оснований». «Вывоз имущества после истечения аренды — несанкционированный доступ?»
«Именно». «Дёмину». Лариса положила диск в папку.
«Пусть подготовят заявление в полицию и требование об освобождении помещения с актом о состоянии объекта». «Они точно освободят?» «Освободят.
У них нет выбора». Она подняла взгляд. «Тамара Николаевна, а как давно вы знаете об этом складе?
О том, что там Кравец?» Вересова помолчала. «Года три.
Случайно узнала. Через общих знакомых в деловой среде». «Иван Прохорович знал, что вы знаете?»
«Думаю, да. Он всё знал». Пауза.
«Он просто ждал». Лариса кивнула. «Это было так надо.
Ждать, пока ситуация сама не созреет до нужной точки». В четверг позвонила Наталья Борисовна. «Лариса, ты знаешь, что в субботу в «Меркурии» конференция по городской недвижимости?
Галина там выступает, как ведущий эксперт по рынку». «Меркурий» — это была конференц-площадка в центре города. Крупные мероприятия деловой жизни Прикопска проходили там.
Лариса знала это здание. Оно было одним из арендных объектов деда. «Знаю конференцию», сказала она медленно.
Нет, не знала, что Галина там выступает. «Застройщики, риэлторы, местные чиновники, журналисты от городской газеты. Камера есть».
Пауза. «Ты что-то придумала?» спросила Наталья Борисовна. «Думаю», — сказала Лариса.
Она положила трубку, открыла ноутбук. Нашла программу конференции на сайте. «Галина Кравец» действительно значилась как спикер.
Тема «Тенденции рынка коммерческой недвижимости Прикопска». Оргкомитет конференции был указан с контактами. Лариса написала в оргкомитет.
Представилась. Полным именем, с указанием, что является собственником ряда ключевых коммерческих объектов города, включая гостиничный комплекс «Берег» и торговые здания в центральной части. Попросила включить её в программу как дополнительного спикера.
Тема «Долгосрочные инвестиции в недвижимость малых городов. Опыт и перспективы». Ответ пришёл через два часа.
Оргкомитет приглашал. Она закрыла ноутбук, откинулась на спинку кресла. Артём сидел за столом в соседней комнате, делал уроки, время от времени что-то спрашивал.
Слышно было, как он перелистывает страницы. Всё было правильно. Суббота началась с мороза.
Настоящего, крепкого, с белым инеем на стёклах машины и хрустом снега под ногами. Лариса оделась спокойно. Серый брючный костюм, который она купила три дня назад, тёмное пальто.
Волосы убрала в узел, привычный, аккуратный. Артём проводил её до двери. «Ты куда?» — спросил он.
«На конференцию, по работе». «Галина там будет?» Она посмотрела на него.
Он смотрел на неё, прямо, без обиняков. Как смотрят люди, которые уже поняли больше, чем им объясняли. «Будет».
«И ты тоже?» «И я тоже». Он помолчал.
«Хорошо», — сказал он тем же своим словом. Она вышла. Меркурий был полон.
Человек семьдесят, может, восемьдесят. Застройщики, банкиры, риэлторы, городские чиновники средней руки, несколько журналистов с диктофонами. Камера городского телеканала у стены.
Галина уже была там, сидела в первом ряду с правой стороны, в тёмном жакете с золотыми серьгами. Рядом Дмитрий Кровец, муж, молчаливый, с опущенными плечами. Рядом с ним знакомое лицо.
Нечипаренко, в сером костюме, в третьем ряду, немного в стороне. Галина её увидела, сразу, как только Лариса вошла. Посмотрела секунду, потом отвернулась.
Лицо не изменилось. Лариса прошла к столу оргкомитета, получила бейдж, нашла своё место среди спикеров. Конференция началась.
Первый час прошёл в стандартных докладах. Рынок, цены, тренды, прогнозы. Галина выступала третьей.
Говорила хорошо, профессионально, с конкретными цифрами. Она действительно разбиралась в рынке. Зал слушал внимательно.
Лариса слушала тоже. Делала пометки. Перед перерывом ведущий объявил о дополнительном докладчике.
Лариса Дмитриевна Горохова, собственник гостиничного комплекса «Берег», торговых объектов центральной части города и земельного банка на восточной окраине. Тема доклада — долгосрочные инвестиции в недвижимость малых городов. В зале зашевелились.
Несколько голов повернулись. Сначала к ведущему, потом к Ларисе. Журналист у стены поднял диктофон.
Галина не повернулась. Но Лариса видела, как изменилась линия её плеч. Лариса вышла к трибуне.
Открыла ноутбук, вывела на экран первый слайд «Карта Прикопска» с отмеченными объектами. Их было много. Жёлтые метки по всему центру города.
«Добрый день. Я хочу рассказать о стратегии, которую один инвестор применял здесь, в Прикопске, 30 лет. Без публичности, без громких заявлений, без конференций».
Она говорила ровно, без пафоса. «Он начал в 1991 году, когда всё продавалось дёшево и методично покупал то, что другие не считали ценным. Склады, пустыри, полуразрушенные здания у воды».
Слайд сменился. Фотографии объектов тогда и сейчас. «Через 30 лет эти вложения превратились вот в это».
Она прошлась по цифрам, без хвостовства, просто как факты. Заполняемость гостиницы, арендный доход, потенциал земельного банка. «Этот инвестор был моим дедом, Иван Прохорович Горохов.
Месяц назад он умер, и я вступила в наследство». Зал был тихим. «Я рассказываю об этом не для того, чтобы впечатлить, а для того, чтобы сказать вот что.
Долгосрочные инвестиции в недвижимость малых городов работают. Они работают, если у инвестора есть терпение, если он понимает актив лучше, чем рынок, и если он не торопится продавать раньше времени». Она закрыла ноутбук.
«Мы сейчас ведём переговоры о реконструкции речного вокзала. Это будет культурно-деловой центр на берегу реки, первый в истории этого города такого масштаба. Если кто-то из присутствующих заинтересован в партнёрстве, подходите после».
Пауза. «Спасибо». Она вернулась на место.
Зал не аплодировал. Аплодисментов тут вообще не было принято. Но журналист у стены что-то быстро печатал в телефоне, и несколько человек в зале уже смотрели на неё иначе, чем минуту назад.
Галина сидела неподвижно. В перерыве к Ларисе подошли трое — застройщик, банкир и представитель областного фонда развития территорий. Разговаривали быстро, конкретно.
Она отвечала. Дала Крюкову знак. Тот уже стоял рядом с визитками.
Краем зрения она видела Галину. Та стояла у окна с кофе и разговаривала с кем-то из чиновников, спиной к Ларисе. Нечипаренко исчез.
Ушёл ещё во время доклада, тихо, через боковой выход. После перерыва конференция продолжилась. Лариса сидела и слушала.
Артём прислал фотографию, нарисованная карта, на которой была обозначена река и здание с флагом. «Рисую гостиницу», — написал он. Она убрала телефон.
Конференция закончилась в три. Люди начали вставать, собираться. Журналист подошёл к Ларисе с диктофоном.
Коротко, два вопроса. Она ответила. Она уже надевала пальто, когда услышала шаги.
Быстрые, жёсткие. Галина подошла со стороны. Лицо у неё было другим.
Не холодным, как обычно, а живым, почти растерянным и от этого страшноватым. «Это что было?» спросила она тихо. «Доклад», — сказала Лариса.
«Ты сделала это специально, здесь, при всех». «Я выступила на конференции по приглашению оргкомитета». Лариса застегнула пальто.
«Если ты хочешь поговорить о деловых вопросах, звони через адвоката». «Это наше». Голос у Галины стал громче.
Не сильно, но достаточно, чтобы несколько человек рядом обернулись. «Это должно было быть наше. Твой дед отнял у нашей семьи, ещё тогда, у отца».
«Твой отец поджёг его машину», сказала Лариса тихо. «В девяносто четвёртом году. Пытался запугать.
Не получилось». Галина замолчала. «Я знаю всю историю».
Лариса смотрела на неё прямо. «Твой отец хотел взять то, что ему не принадлежало. Дед не отдал.
Это не кража. Это его право. Ты выросла с обидой, которая не твоя.
И потратила годы на то, чтобы через брата добраться до того, что уже давно принадлежит мне по закону». «Ты не понимаешь». «Я понимаю больше, чем тебе кажется».
В зале остались человек пятнадцать. Журналист у стены больше не печатал в телефоне. Он смотрел.
Галина сделала шаг к ней, не угрожающий, скорее потерянный. «Это всё должно было быть иначе», сказала она, тихо, уже без злости, почти как сама с собой. «Возможно», сказала Лариса.
«Но стало так, как стало». Она повернулась и пошла к выходу. Охранник у двери придержал створку.
Лариса вышла на улицу. Мороз был всё такой же, снег блестел на тротуаре. Она прошла к машине, села.
Несколько секунд сидела тихо, руки на руле. Потом завела двигатель. Виктор ждал её у ворот гостиничного комплекса.
Она увидела его, въезжая на парковку. Он стоял один, без адвоката, без сестры, в расстёгнутом пальто, несмотря на мороз. Бледный, осунувшийся…
