Муж выгнал жену из дома, узнав, что ей достался лишь старый участок в деревне. Сюрприз, который ждал его на следующий день
Голос из-за двери был Виктора. «Это я». Долгая пауза.
Потом звук шагов. Других, не Виктора. Более уверенных, более тяжёлых.
Дверь открылась. Галина стояла на пороге в домашней одежде. Тёмные брюки, водолазка, волосы убраны.
Она выглядела так, как будто была хозяйкой этой квартиры уже давно. Расслаблена, без спешки. Золотые серьги поймали свет из коридора.
За её спиной в глубине квартиры мелькнул Виктор и отступил. «Лариса», — сказала Галина. Голос был ровным, почти дружелюбным.
«Хорошо, что ты приехала. Нам нужно поговорить». «Где Артём?»
«Артём в школе». Галина облокотилась на дверной косяк, как обычно. «Я хочу войти в свою квартиру».
«Понимаешь, в чём дело?» Галина чуть повела головой, как человек, которому неловко объяснять очевидное. «Это квартира Виктора.
Оформлена на него. Юридически ты здесь только супруга, прописанная жена. Виктор хочет развода.
Это его право». «Я в курсе, что это его право». Лариса достала телефон и демонстративно нажала запись.
«Я также в курсе, что смена замка без согласия зарегистрированного жильца — это статья 208 УК». Я написала заявление. Что-то мелькнуло в глазах у Галины, быстро и исчезло.
«Не надо нагнетать», — сказала она. «Мы же взрослые люди. Можно договориться».
«Мне нужен Артём. Артём будет дома в три. Приходи в три, поговори с ним.
Никто тебе не запрещает». «Мне нужно его забрать». «Вот тут…»
Галина выпрямилась. «Мы с тобой не договоримся. Артём живёт с отцом.
Это лучше для ребёнка. Стабильный дом, а не мать, которая непонятно, где ночует». Соседская дверь напротив чуть приоткрылась и тут же закрылась.
Лариса это заметила. «Хорошо», — сказала она. Галина посмотрела на неё чуть пристальнее.
Этот спокойный тон её явно не устраивал. Она привыкла к другой реакции, к слезам, крику, к тому, что человек теряется и начинает оправдываться. «Всё имущество в этой квартире, которое является нашим совместным», — сказала Лариса, — «я опишу через судебного пристава.
Это стандартная процедура при разводе. Если что-то из записанного имущества исчезнет до решения суда, это будет называться «растрата совместно нажитого»». Пауза.
«Мои вещи с мусорки я уже зафиксировала фотографиями». Галина медленно закрыла дверь. Лариса убрала телефон, спустилась вниз, вышла на улицу.
Холодный воздух ударил в лицо. Небо над городом было серым и низким. Она постояла у подъезда секунду, ровно столько, чтобы сделать один глубокий вдох.
Потом достала телефон и набрала Дёмина. «Зафиксировала смену замка», — сказала она. «Со мной не разговаривал Виктор, только Галина.
Ребёнка нет дома. Действуем по плану». «Принято.
Заявление об определении места жительства я подам сегодня. Параллельно запрос на выдачу исполнительного листа о праве доступа матери к ребёнку. Это не быстро, но создаёт правовое давление».
«Договорились». Она убрала телефон и пошла к машине. К старенькой машине Туманова, которую он одолжил ей до решения вопроса с транспортом.
«Берег» стоял на излучине реки. Три здания, выкрашенные в тёплый кремовый цвет, с аккуратными вывесками у входа, с подстриженными кустами вдоль дорожек. Флаг с логотипом гостиницы, якорь и две волны тихо трепетал над главным корпусом.
Лариса остановила машину на парковке и несколько секунд просто смотрела. Она бывала в этом районе. Ходила тут давно, когда ещё встречалась с подругой, которая жила неподалёку.
Гостиницу видела сотни раз. Никогда не думала о ней как о чём-то своём. Гостиница была частью городского пейзажа, как мост через реку или старый кинотеатр на Центральной площади.
Теперь — её. Она вышла из машины, поправила пальто и направилась ко входу. В холле пахло свежим кофе и немного полиролью для мебели.
Ресепшен из тёмного дерева, живые цветы в вазах, негромкая музыка. Нероскошно, но добротно, со вкусом. Работающее место.
«Здравствуйте», — сказала девушка на ресепшене. «Чем могу помочь?» «Я Лариса Горохова.
Меня ожидает Семён Иванович Крюков». Девушка чуть изменилась в лице. Не сильно, но Лариса заметила.
Кивнула, сняла трубку внутреннего телефона. Крюков появился через две минуты. Шёл из глубины коридора быстрым привычным шагом человека, который знает каждый угол этого здания.
Лет 65, крепкий, с густыми седыми бровями и коротко стриженными волосами. Костюм тёмный, простой, но хорошо сидящий. Рукопожатие твёрдое.
«Семён Иванович», — сказал он. Посмотрел на неё внимательно, без расшаркиваний и без показной радости. Оценивающе, честно.
«Пройдёмте в кабинет». Кабинет находился в административном крыле первого корпуса. Стол, два кресла, шкаф с папками, карта города на стене с отмеченными объектами.
Чисто. Рабочего бардака нет. Всё на своих местах.
Крюков закрыл дверь, сел напротив неё. «Борис Аркадьевич звонил», — сказал он. «Я знаю ситуацию в общих чертах».
Пауза. «Мне нужно задать вам несколько вопросов, деловых. Не потому что я проверяю ваши права.
Туманов мне объяснил, всё чисто. А потому что я работал с Иваном Прохоровичем 20 лет и привык понимать, кто передо мной. Вы не против?»
«Задавайте». Первый вопрос. Крюков положил перед ней распечатку.
«Вот финансовый отчёт за последний квартал. Текущий показатель загрузки номерного фонда — 62%. Для нашего рынка это считается нормой.
Я считаю, что это не так». «Почему?» Лариса взяла лист, посмотрела.
«Потому что загрузка неравномерная». Она читала быстро. Рабочая неделя, судя по всему, даёт высокий процент.
Деловой туризм, командировочные. Выходные значительно ниже. Если выровнять за счёт событийного туризма и конференц-продаж, реальный потенциал выше.
62% — это не норма. Это недобранная выручка. Крюков не ответил.
Сделал пометку. Второй вопрос. «У нас три арендатора в нежилых помещениях первого корпуса.
Один из них просрочил платёж на 47 дней. По договору — штраф с 30 дня. Что делаем?»
«Направляем письменную претензию с расчётом штрафа. Даём 7 рабочих дней на ответ. Если нет ответа — досудебная процедура.
Если арендатор системный, то параллельно — звонок от меня лично, чтобы понять причину. Расставаться с хорошим арендатором из-за временной трудности — глупо. Выжимать штраф при наличии объяснения — тоже.
Но молча ждать нельзя». Крюков снова сделал пометку. Третий вопрос.
«Иван Прохорович отказывался от предложений по реконструкции речного вокзала уже 6 лет. Несколько инвесторов приходили. Он говорил «нет».
Почему, как вы думаете?» Лариса помолчала секунду. «Потому что предложения были невыгодны, или инвесторы были ненадёжными, или он ждал подходящего момента.
Дед был терпеливым человеком. Он не продавал ничего раньше времени. Он говорил «сначала пойми актив, потом решай, что с ним делать»».
Крюков закрыл блокнот. «Иван Прохорович говорил, что вы умная». Пауза.
«Я рад, что он не ошибся». Это было сказано без лести, просто как констатация факта. Именно так это и было принято.
«Мне нужно время, чтобы разобраться во всём», сказала Лариса. «В деталях, в людях, в том, как здесь всё устроено. Я не буду принимать никаких стратегических решений в ближайшие несколько недель.
Пока только наблюдения». «Разумно». «Но одно решение мне нужно принять сегодня».
Она встретила его взгляд. «Мне нужно жильё. Постоянное».
Туманов сказал, что в жилом фонде наследства есть несколько квартир. «Я хочу посмотреть одну из них. Ту, где можно жить с ребёнком».
«Есть трёхкомнатная во втором корпусе». Крюков встал. «Раньше там жил технический директор.
Уволился полгода назад. Сейчас пустая. Хорошая квартира.
Покажите». Квартира была на третьем этаже второго корпуса. Отдельный вход, своя лестница.
Три комнаты, светлые, с большими окнами. Из одного окна была видна река, серая сегодня, рябая от холодного ветра, но живая. Лариса стояла у окна и смотрела на реку.
За её спиной Крюков ждал молча. Артём любил воду. Он рисовал реки на своих картах.
Всегда, в каждой нарисованной стране, обязательно была река. Лариса об этом не думала раньше. Теперь подумала.
«Я беру её», — сказала она. «Когда заедете?»
