Мы прожили двадцать лет, а потом я узнала, что он умеет любить по-настоящему

Вернулся другим — замкнутым, холодным, словно чужим человеком.

Так начался последний год их брака.

Сергей не считал себя пьющим. В будние дни он действительно не притрагивался к алкоголю. Работал до изнеможения, проводил переговоры, подписывал договоры, возвращался домой поздно и устало кивал вместо приветствия.

Но к пятнице внутри него будто собиралась тяжесть, которую он привык заливать коньяком. Сначала один бокал. Потом второй. А после этого Сергей становился тем самым человеком, которого Елена боялась.

— Думаешь, я слепой? — кричал он, влетая в прихожую. — Думаешь, не понимаю, что ты меня больше не любишь? Двадцать лет, Лена! Двадцать лет я терпел твой холод!

— Серёжа, ты выпил…

— Не смей! — орал он ещё громче. — Не смей говорить мне это! Я имею право! Я на эту семью всю жизнь горбатился, а ты… ты как рыба! Замороженная рыба!

Елена закрывала уши ладонями и уходила в комнату Кати. Она уже научилась не рыдать вслух. Слёзы сами стекали по вискам, пока она лежала на спине, смотрела в потолок и считала мелкие трещинки.

Утром Сергей просыпался с тяжёлой головой, долго стоял на кухне, варил кофе. Потом тихо заходил к ней, ставил чашку на тумбочку и уходил.

— Прости, — глухо говорил он, избегая её взгляда. — Не сдержался…