Мы прожили двадцать лет, а потом я узнала, что он умеет любить по-настоящему

— резко вспыхнул Сергей. — Ты вообще помнишь, что я живой человек? Для тебя я давно как шкаф или стул! Двадцать лет, Лена!

— А ты для меня стал пятничным чудовищем, — вдруг сорвалось у неё.

Он застыл. Потом медленно шагнул ближе, сжав кулаки.

— Чудовищем? Значит, я для тебя чудовище? А ты тогда кто? Ты же сама превратилась в призрак! Ходишь по квартире молча, будто меня здесь нет!

— Я не притворяюсь, Серёжа. Я правда тебя больше не чувствую. Ты вроде рядом, а будто тебя нет.

— Зато ты есть! — выкрикнул он. — Только от тебя веет старостью и сыростью, как от вещи, которую годами держали в закрытом шкафу!

Елена побледнела. Губы сжались в тонкую белую линию. Несколько секунд она молчала, а потом произнесла почти шёпотом:

— А от тебя каждую пятницу пахнет водкой. И чужими духами.

Вторая часть была ложью. Никакими чужими духами от него не пахло. Но первая была чистой правдой. И именно она ударила по нему сильнее любой пощёчины.

Сергей резко отвернулся и со всей силы врезал кулаком в стену. Гипсокартон проломился, оставив рваную дыру. Он стоял к ней спиной, тяжело дышал, потом молча вышел и так хлопнул дверью, что задребезжали стёкла.

Утром он уехал в командировку. На целую неделю…