На новоселье у свекрови женщина неожиданно узнала квартиру своей бабушки, которая бесследно исчезла

Они поднялись на третий этаж. Артём, не снижая градуса гордости, вставил длинный ключ в верхний замок 64-й квартиры, принадлежавшей Лидии Степановне. Щеколда легко поддалась.

Марина шагнула через порог, и в нос ей ударил густой, тяжёлый запах жареной докторской колбасы, перебивающей привычный аромат сушёной мяты и бабушкиного мыла. В прихожей не было бабушкиных уютных тапочек. Зато стояли знакомые растоптанные туфли свекрови.

На вешалке болталась чужая кофта. Марина молча прошла по коридору. Взгляд моментально фиксировал детали катастрофы.

Дверь спальни была открыта. Бабушкина кровать, всегда аккуратно заправленная пледом, стояла пустая. Постельное бельё сорвано и брошено комом в угол.

Створки старинного дубового шкафа были распахнуты настежь, и на полках, где Лидия Степановна хранила свои выглаженные платья, бесстыдно громоздились вещи Ларисы Викторовны. Из кухни доносилось бодрое шкварчание сковородки и звуки радио. Марина сделала два шага и застыла в дверном проёме.

Лариса Викторовна, одетая в цветастый халат, как ни в чём не бывало, стояла у плиты. Она деловито резала кругляши дешёвой колбасы прямо на бабушкиной резной деревянной доске, сбрасывая их на чугунную сковородку. На столе уже стояли чайник и две кружки.

— О, приехали! — Свекровь обернулась, сияя золотым зубом. — Проходите, дети. Квартирка, конечно, старовата, ремонт бы тут сделать, обои переклеить. Но для начала сойдёт. Артёмка, торт на стол ставь.

— На какое новоселье к твоей матери ты меня привёл? Это же квартира моей бабушки! Ба, ты где? — в панике закричала Марина, голос сорвался на рык. Её рука уже судорожно набирала в телефоне номер полиции. Пальцы безошибочно били по экрану…