На новоселье у свекрови женщина неожиданно узнала квартиру своей бабушки, которая бесследно исчезла

«Подвинь обувь, Артём! Мне растения ставить некуда!» Голос свекрови доносился из недр Марининой прихожей, громыхая, как пустое ведро на ухабах. Марина замерла с ключами в руке.

Родная квартира встретила её перегороженным коридором и свеженатоптанными следами огромных ботинок. На её любимом светлом пуфике высилась гора клетчатых баулов, как у челноков из девяностых. Из одного торчало пыльное пластмассовое кашпо, из другого агрессивно топорщились черенки швабр.

Лариса Викторовна собственной персоной, облачённая в ядовито-малиновый велюровый костюм, с кряхтением заталкивала огромный фикус прямо на дорогие туфли Марины. За спиной свекрови топтался Артём. Муж переминался с ноги на ногу, напоминая провинившегося школьника, который притащил в дом бездомную, очень агрессивную собаку.

Артём был классическим искателем лучшей жизни из глубинки. После скромной свадьбы он с энтузиазмом вселился на жилплощадь жены, уверовав, что теперь-то жизнь удалась. Марина знала о его сельском происхождении и закрывала глаза на мелкую наглость до этой самой секунды.

— Это что за табор? — Марина шагнула через порог, даже не думая снимать пальто. Голос звучал ровно. Никаких истерик, только прагматичный интерес собственницы помещения.

— Ой, Мариночка пришла, — Лариса Викторовна выпрямилась, уперев руки в бока, словно барыня, осматривающая крепостных. — А мы тут вещички заносим.

— У вас же двушка. А мне в городе надо здоровье поправить. В поликлинику тут сходить, анализы то да сё.

— Артём мне и комнату уже выделил. Я шторки-то ваши сняла. Свои повешу, мне привычнее.

Артём попытался изобразить на лице уверенность альфа-самца, смешанную с сыновьей заботой.

— Марин, ну ты пойми, маме тяжело там одной. Она поживёт у нас.

— Мы же семья, делиться надо.

Марина посмотрела на мужа. Потом на свекровь.

Затем на фикус, который уже начал ронять сухие листья на коврик. В её голове не было ни одной мысли о душевных терзаниях. Не было размышлений о горькой женской доле.

Ситуация читалась кристально ясно. Это был рейдерский захват её квартиры.

— Значит так, семья. — Марина аккуратно повесила ключи на крючок.

Она повернулась к двери и распахнула её настежь.

— Время пошло. У вас ровно десять минут, чтобы этот филиал барахолки со свистом вылетел на лестничную клетку.

Лицо Ларисы Викторовны вытянулось, приобретая сходство со старым башмаком.

— Ты как с матерью разговариваешь? Я жизнь прожила, я сына вырастила.

— Идите и гордитесь этим на вокзале, — отрезала Марина, подхватывая ближайший баул за ручки и вышвыривая его за порог. Пакет тяжело приземлился на бетонный пол площадки, звякнув какими-то банками.

— Артём, либо ты сейчас берёшь этот веник в горшке, свою маму, и вы вместе едете искать ей съёмную квартиру, либо я вызываю полицию. Выбирай.

Артём засуетился, размахивая руками, как ветряная мельница.

— Марина, ты перегибаешь. На улице темно. Куда мама пойдёт? Ты бессердечная.

— Я собственница по выписке из реестра. А вот ты сейчас пойдёшь следом за мамой, если этот спектакль не закончится. Три минуты. Время пошло.

Лариса Викторовна попыталась взять глоткой и даже набрала побольше воздуха для грандиозного скандала. Но Марина молча развернулась, взяла в охапку её зимнее пальто с воротником из сомнительного зверя и решительно отправила его в полёт за дверь на уже лежащий там баул.

Осознав, что вместо традиционных слёз и долгих кухонных переговоров невестка предпочитает физический труд, свекровь резко сменила тактику. Схватившись за сердце, она начала трагически оседать на пуфик, но промахнулась и плюхнулась на собственную коробку с посудой. Раздался жалобный хруст фаянса.

— Выноси, Артёмочка, выноси мать на мороз! — запричитала она, не забывая при этом крепко прижимать к себе сумку с деньгами.

— Мама, вставай, поехали! — прошипел пунцовый Артём, понимая, что план по тихому заселению рухнул с оглушительным треском. Он подхватил фикус, пынул ногой один из баулов в сторону лифта и, бросая на жену злобные взгляды из-под лобья, поволок мать на выход.

Захлопнув дверь, Марина дважды повернула ключ, спокойно стряхнула землю с туфель и пошла заваривать чай. Проблема была купирована на стадии зарождения. Никаких компромиссов с нахлебниками…