Начальник был уверен, что к утру женщина станет сговорчивее, пока не открыл тяжёлую дверь

Ночь тянулась так медленно, что Дарине временами казалось: за стенами остановилось время. Бугай вскоре захрапел, Бритый то затихал, то переворачивался, заставляя металлическую сетку скрипеть. Только Филин почти не менял позы. Его силуэт у двери оставался неподвижным, и это странным образом успокаивало.

Дарина думала о матери, ожидавшей её возвращения, о своих недавних надеждах и о том, насколько близко сегодня подошла к краю. Она пришла сюда, собираясь защищать закон, а оказалась отдана на расправу теми, кто должен был соблюдать его первым. И всё же в месте, которое ей описывали как логово чудовищ, один из осуждённых сохранил то, чего не хватило людям в форме: способность остановиться перед чужой бедой.

Когда наступило утро, Бугай поднялся и с хрустом размял шею. Бритый сел, поджав ноги, и посмотрел на гостью уже без прежней ухмылки. Филин всё ещё находился у двери; по усталому лицу было ясно, что он действительно не спал.

— Ну как наши удобства? — пробурчал Бугай. — Отдохнула?

— Не особенно, — сухо ответила Дарина.

— Здесь тебе не дорогая гостиница, — вставил Бритый, но его смешок прозвучал скорее неловко, чем зло. — В первый раз никому не нравится.

Филин повернулся к ней и спросил, как её зовут. Услышав имя и фамилию, он коротко представился своей кличкой, а затем кивнул на соседей, заметив, что с этими двумя она уже познакомилась. Дарина не стала смягчать впечатление: один собирался напасть, второй охотно его поддержал. Бугай хмыкнул, однако спорить не решился.

В её прямоте было нечто одновременно раздражающее и достойное уважения. Страх никуда не исчез, пальцы под пледом всё ещё подрагивали, но она не пыталась понравиться тем, от кого ночью зависела её безопасность. Филин некоторое время изучал её лицо, а потом спросил, за что администрация решила устроить такое наказание.

— Молодую сотрудницу просто так в эту камеру не бросают, — сказал он. — Что произошло наверху?

Дарина тяжело вдохнула. Теперь скрывать причину не имело смысла.

— Я написала рапорт на старшего смены. Он избил заключённого, который не мог защититься. Я потребовала, чтобы нарушение зарегистрировали.

Бритый прыснул, не сдержавшись.

— И ты правда думала, что здесь кому-то нужен твой рапорт?

— Думала, — ответила она. — По крайней мере надеялась, что кто-то всё-таки отреагирует.

Филин покачал головой. По его словам, здешний порядок давно напоминал больной зуб: боль можно временно заглушать, но она будет возвращаться, пока гниль не вычистят до самого корня. Бугай поинтересовался, чего именно Дарина ожидала — внезапного раскаяния охранников или превращения начальника в справедливого судью.

— Я хотела одного, — сказала она после короткой паузы. — Чтобы люди помнили: тяжёлая работа не даёт права становиться чудовищами.

В камере стало тихо. Даже Бритый перестал улыбаться. Слова звучали почти наивно, но именно их простота лишала мужчин привычной возможности отмахнуться шуткой. Перед ними сидела не представительница враждебной охраны, а человек, которого система ещё не приучила отводить взгляд…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇