Неожиданный финал одного брака по расчету
— Насер покосился на Тараса, сидевшего за тем же столом. — За этого работника? За моего мужа? Его зовут Тарас. Украинец. Бывший христианин. Техник по обслуживанию… — Насер выплевывал слова как проклятие. — Ты опозорила память дяди.
— Довольно. — Голос госпожи Марьям стал ледяным. — Это мой дом и моя жизнь. Не нравится — дверь там.
Племянник встал, опрокинув стул.
— Это еще не конец, тетушка. Семья не допустит такого позора.
Когда он ушел, хлопнув дверью, госпожа Марьям устало откинулась в кресле.
— Теперь ты понимаешь, зачем мне нужен муж? Они сожрут меня живьем, если я останусь одна.
Недели тянулись в непривычном ритме. Днем Тарас выполнял свои новые обязанности: сопровождал госпожу Марьям на встречи, проверял документы, даже учился водить ее «Бентли». А вечером возвращался в свою комнату и звонил домой.
— Сынок, ты там как? — голос матери звучал одновременно радостно и встревоженно. — Гроши получили, спасибо. Батьке лекарства купили, уже лучше ему.
— Добре, мам.
— А ты как там?
— Получил повышение. Теперь мне больше платят.
— Повышение? Ты же говорил, что просто техником работаешь.
— Ну, теперь старший техник. Главный.
Ложь давалась тяжело, но правда была бы еще тяжелее. Как объяснить матери, что ее сын продался за деньги? Что сменил веру, носит чужую фамилию и спит в доме, где его считают то ли слугой, то ли альфонсом?
По ночам Тарас читал Коран. Сначала из любопытства, потом в поисках понимания. Раз уж он произнес шахаду, пусть даже формально, стоило хотя бы узнать, во что он теперь якобы верит. Арабские строки оставались чужими, но в некоторых сурах он находил неожиданное утешение, читал о терпении. О том, что Бог не возлагает на душу больше, чем она может вынести.
Но больше всего его мучил один вопрос. Каждый вечер он провожал госпожу Марьям до ее спальни, желал спокойной ночи и возвращался к себе. И каждый вечер замирал, ожидая, что она позовет его остаться. Контракт есть контракт, но он же теперь муж. Пусть и купленный, пусть и временный, но муж. Что если однажды она устанет от одиночества? Что если решит, что раз уж платит такие деньги, то имеет право на большее?
Тарас представлял эту сцену сотни раз: как она протянет к нему свои искалеченные руки, как скажет, что ей нужна близость, тепло, хоть какое-то подобие любви. И что он тогда сделает? Откажется — и потеряет все, согласится — и потеряет себя. Каждый шорох в коридоре заставлял его напрягаться. Он продолжал изучать Коран каждую ночь: частично из любопытства, частично в поисках душевного покоя.
Внутренняя линия зазвонила около полуночи, вырывая Тараса из бесплодных попыток сосредоточиться на арабской вязи. Голос госпожи Марьям звучал устало, но в нем слышалась какая-то решимость.
— Тарас, приходи ко мне. Нам нужно поговорить.
— Сейчас, госпожа?
