Неожиданный финал одного брака по расчету

— Развод. Ты свободен. Долги выплачены. Семья в безопасности. Все довольны.

— И вы не будете… требовать…

Она невесело улыбнулась:

— Я не прикоснусь к тебе, если ты сам не захочешь. Это деловое соглашение, Тарас. Я покупаю твою помощь, твое присутствие, твою подпись на документах, не твое тело.

Он встал на ватных ногах.

— Мне нужно подумать.

— Конечно. До завтра.

Той ночью Тарас не спал. Он лежал на узкой койке, слушая храп Марко, и прокручивал в голове цифры. Двадцать тысяч в месяц. Батька получит лучшее лечение. Мама перестанет плакать по ночам. Землю деда выкупит. Может, даже останется на небольшой бизнес. Купить трактор. Начать свое дело.

А взамен что? Год притворства. Год игры в мужа для женщины, которая старше его матери. Отречение от веры, пусть даже формальное. Он вспомнил свадьбу двоюродного брата в Гуменцах: белое платье невесты, счастливые лица, танцы до утра. Его свадьба будет другой. Сделка, контракт, ложь перед Богом. Перед каким Богом теперь, он и сам не знал.

— Не спится? — Марко повернулся на своей койке.

— Жарко.

— Брешешь. У тебя лицо, как у покойника. Что случилось?

— Спи.

На рассвете, когда первые лучи солнца окрасили небоскребы Дохи в розовый цвет, Тарас принял решение. Он думал о матери, о том, как она провожала его в аэропорт четыре года назад: «Сынок, ты там осторожно. Вертайся скорее». Он не мог вернуться с пустыми руками.

— Я согласен, — сказал он госпоже Марьям, войдя в ее кабинет.

Она кивнула, словно не сомневалась в его ответе.

— Хорошо. Шейх Абдулла приедет послезавтра.

Церемонию провели в два этапа. Сначала шахада. Тарас стоял перед старым шейхом в маленькой комнате, залитой утренним светом, и повторял слова, которые выучил накануне ночью:

— Ашхаду алля иляха илляллах. Ва ашхаду анна Мухаммадан расулюллах. Свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммад — посланник Аллаха.

Шейх одобрительно кивнул. Теперь Тарас формально был мусульманином, и путь к никаху открылся. Сам никах провели тихо, почти тайно. Старый шейх бормотал молитвы на арабском, Тарас повторял за ним слова, смысла которых по-прежнему не понимал. Свидетели — Юсуф, личный секретарь госпожи Марьям, и Ибрагим, ее старый друг семьи — смотрели на происходящее с непроницаемыми лицами.

— Теперь ты мой муж, — сказала госпожа Марьям, когда все закончилось. — Добро пожаловать в семью Аль-Махмуд.

Тарас посмотрел на свои руки: те же мозоли, те же шрамы от работы. Только теперь на безымянном пальце красовалось золотое кольцо. Муж катарской аристократки. Если бы в Гуменцах узнали, решили бы, что он сошел с ума.

Его переселили в гостевое крыло. Просторная комната с видом на залив, собственная ванная, даже небольшой балкон. Новая одежда появилась в шкафу, словно по волшебству. Рубашки из египетского хлопка, брюки от итальянских портных. Тарас примерял все это, чувствуя себя самозванцем.

— Что за цирк? — Рашид поймал его в коридоре. — Думаешь, теперь ты большой человек? Я работаю, как и раньше.

— Ага, работаешь. В постели старухи.

Тарас сжал кулаки, но промолчал. Драка только усложнит все. Пусть думают, что хотят. Через год он исчезнет из их жизни навсегда.

Но больше всего его беспокоил Насер. Племянник госпожи Марьям появлялся в доме почти каждый день, и каждый раз его взгляд становился все более враждебным. Мужчина средних лет, с хищным лицом, он выжидал, высматривал, вынюхивал любую возможность прибрать теткино состояние к рукам.

— Тетушка, — произнес он однажды за ужином, — я слышал интересные новости. Говорят, ты вышла замуж? Слухи быстро распространяются.

Госпожа Марьям отпила чай.

— И за кого же, позволь спросить?