Неожиданный финал одного родственного конфликта из-за квадратных метров
— Катерина, здравствуй. Это Людмила Сергеевна, — голос начальницы звучал натянуто, как гитарная струна. — Катя, мне тут твоя свекровь только что оборвала телефон. Рассказала очень неприятные вещи. Про тебя. Что ты у них из квартиры чужие вещи тайком выносила. Что скандалила на весь дом. Катя, скажи честно, это правда?
— Людмила Сергеевна, это абсолютная ложь. Она все врет. У меня сейчас происходит очень тяжелая жизненная ситуация. Я вам немного позже все подробно объясню.
— Катя, пойми меня правильно, я тебя уважаю как флориста, но у студии есть репутация. Если ты замешана в каких-то грязных семейных разборках с кражами — это может отпугнуть клиентов, понимаешь? Я не могу так рисковать бизнесом.
— Людмила Сергеевна, умоляю, дайте мне всего один день. Один день. Я сегодня же все улажу и завтра предоставлю вам все доказательства.
— Хорошо. Один день, Катя. До завтра.
Пошли короткие гудки. Катя опустила потяжелевший телефон на колени и посмотрела в окно такси. Мимо проплывали яркие витрины, баннеры с рекламой полуфабрикатов, какой-то мужик толкал тележку из строительного гипермаркета. Совершенно обычный четверг в совершенно обычном городе. Только вот у нее внутри все полыхало синим пламенем.
— Гадина! — тихо, но с чувством произнесла Катя в пустоту салона. — Какая же ты гадина, Любовь Анатольевна.
Таксист удивленно покосился на нее через зеркало заднего вида, но тактично промолчал.
— Девушка, приехали, — вскоре сказал он. — Центральная улица, дом 12?
— Да, спасибо.
Она уверенно поднялась на свой четвертый этаж. Нажала кнопку звонка. Дверь распахнула лично Любовь Анатольевна. Все в том же халате. Но теперь из коридора густо тянуло чужими парфюмами. Сладкими, удушливо-приторными. От этого запаха у Кати рефлекторно сжалось горло. Это был аромат ее собственной прихожей, ее родной кухни, ее дома — но теперь он стал чужим и испорченным.
— А, явилась, — скривилась свекровь. — Заходи, быстро собирай свои оставшиеся тряпки, и чтоб через десять минут духу твоего здесь не было!
— Здравствуйте, Любовь Анатольевна, — обманчиво спокойно ответила Катя и решительно шагнула внутрь.
В коридоре уже стояли чужие чемоданы. Розовые. Целых два. У двери в спальню валялся пакет с новым постельным бельем в магазинной упаковке. На вешалке висел чужой женский плащ. На полке под зеркалом лежала чужая пухлая косметичка.
Катя, не разуваясь, прошла на кухню. На ее любимой кухне сидела посторонняя женщина. Ухоженная блондинка лет тридцати. Она была одета в Катин уютный халат — тот самый, с синими маками, который Катя купила прошлой зимой в местном масс-маркете. В руках блондинка держала Катину кружку — большую, белую, с подарочной надписью «Любимой жене». И ела Катин сыр прямо с деревянной разделочной доски, отрезая кусочки ножом.
— Лариса, я полагаю?
