Неожиданный финал одного родственного конфликта из-за квадратных метров

— Нет. Но она ведь реально позвонит. Она всегда делает то, чем грозит.

Телефон пискнул еще раз. Текстовое сообщение: «Жду сорок минут, потом звоню Людмиле».

Катя посмотрела на возмущенную Олю, потом перевела взгляд на чек, затем на скриншот переписки.

— Оль, у меня есть одна штука. Я про нее на фоне стресса почти забыла.

— Какая штука?

— Бабушка перед самой смертью отдала мне плотный конверт. Мы тогда у нотариуса были. Она сказала: «Катюша, если совсем прижмут — вскроешь, а пока пусть лежит в сейфе». Я думала, это просто дублирующее завещание. И не лезла туда.

Оля мгновенно выпрямилась.

— А кто нотариус?

— Валентина Андреевна. Контора на улице Ткацкой.

— Адрес точно помнишь?

— Помню.

— Так чего ты сидишь?!

Катя растерянно посмотрела на боевую подругу, потом на свой телефон со всеми уликами, а затем на сиротливый чемодан в коридоре.

— Оль, дай мне нормальную обувь. В моих старых сапогах я выгляжу, как бездомная.

Оля молча развернулась и пошла к шкафу за кроссовками.

Контора нотариуса располагалась на первом этаже старой пятиэтажки. Внутри пахло бумажной пылью, архивными шкафами и сердечными каплями.

Валентина Андреевна оторвала взгляд от монитора. Это была статная женщина лет шестидесяти, с короткой строгой стрижкой и очень внимательными глазами.

— Катерина. Внучка Нины Сергеевны. Я всё думала, когда же ты придёшь. Она мне так и сказала перед уходом: «Валя, девочка моя придёт только тогда, когда её совсем к стенке припрёт». Припёрли?

— Припёрли, Валентина Андреевна.

Нотариус тяжело вздохнула, подошла к массивному сейфу, достала оттуда плотный бумажный конверт и положила прямо на стол.

— Распишись вот здесь. И открывай…