Невестка молча оставила на столе папку перед переездом. Сюрприз, который ждал меня под обложкой, заставил меня расплакаться 

– Я не звоню с упрёками, – сказала я. – Просто хочу рассказать, что было в той папке. Ты имеешь право знать.

Я рассказала. Коротко, по порядку: Заречный район, улица Парковая, квартира в ста метрах от того места, где мы с Колей начинали. Рассрочка, ключи в сентябре, день рождения.

Марина молчала долго. Потом сказала:

– Он мне ничего не говорил.

– Понимаю, – сказала я. – Он делал это один, потому что знал: если скажет мне – я начну отказываться. Говорить: не надо тратиться, мне и здесь хорошо. Единственный способ был поставить перед фактом. Он меня знает.

– Валентина Николаевна, – сказала Марина. Голос у неё был тихий, чуть осипший. – Я думала, что…

– Я знаю, что ты думала.

Пауза.

– Откуда вы знаете?

– Потому что Алёша рассказал мне про твоего отца. – Я говорила осторожно. – Не подробности. Только то, что нужно для понимания.

Марина не ответила сразу. Я слышала, как она дышит – чуть неровно, как перед слезами, которые удерживают.

– Я могла ему верить, – сказала она наконец. Не мне, а себе. – Я могла просто спросить нормально.

– Могла, – согласилась я. – Но человеку, которого в двенадцать лет напугали вот так, – трудно спрашивать спокойно, когда пахнет похожим. Это не слабость. Это просто то, что с тобой случилось.

Долгая тишина.

– Я должна с ним поговорить, – сказала Марина.

– Да. И думаю, он этого тоже очень хочет.

Ещё пауза. Потом – совсем тихо:

– Валентина Николаевна. Вам нравится тот квартал?

Я засмеялась. Первый раз за эти дни – по-настоящему, от неожиданности.

– Нравится, – сказала я. – Там раньше был рынок по воскресеньям. Мы с Колей ходили за молоком и каждый раз покупали ещё что-нибудь, что не планировали. Однажды притащили домой клетку с волнистым попугаем. Коля сказал, что его держат в тесноте, и заплатил за него вместо того, чтобы просто уйти. Попугай прожил у нас семь лет. Я не думала, что буду его вспоминать, но вот – вспоминаю. Наверное, рынка давно уже нет.

– Я проверю, – сказала Марина. – Вдруг есть.

– Вдруг есть.

Мы попрощались. Я положила трубку и долго сидела в темноте.

За окном был уже вечер. Кухня потемнела – я видела только один огонёк уличного фонаря в стекле. Двор молчал. Дети ушли домой, воробьи угомонились. За соседним окном кто-то выключил свет.

Я думала о Марине…