После того как бывший муж выгнал меня, я вышла за плотника

У входа стояли Андрей и Лидия Степановна. Усталость и тревога проступали на лице бывшего мужа, хотя он старался скрыть их привычной важностью. Его мать осматривала бутик так взыскательно, словно по-прежнему могла покупать всё, что попадалось ей на глаза.

В действительности они искали вещи с большой скидкой. После исчезновения Марины положение стало отчаянным, а выглядеть перед деловыми знакомыми нужно было благополучно. Одежда оставалась частью той внешней уверенности, за которой Андрей надеялся спрятать крах.

Заметив Оксану, Лидия Степановна сразу взяла сына за руку и направилась к ней. Улыбка на лице пожилой женщины стала злой. Финансовые неприятности давили, а здесь подвернулся человек, на котором она привыкла срывать раздражение. Хотелось снова почувствовать себя сильной, поставив бывшую невестку на место.

— Ты что, погреться зашла? — спросила она громко, на весь бутик. — Купить здесь всё равно ничего не сможешь. Или тебе только потрогать да сфотографироваться?

Оксана смотрела на неё, не отвечая на первую колкость. Не дожидаясь ответа, бывшая свекровь продолжила оскорбления.

— Руки-то убери от дорогих вещей. Не пачкай одежду, на которую тебе не хватит денег за всю жизнь.

Андрей скрестил руки и усмехнулся, оглядывая бывшую жену.

— Тебе мама дело говорит. Одна пуговица здесь, наверное, стоит столько, сколько твой муж зарабатывает за год. Уходи, пока продавцы сами не объяснили, что ты дверью ошиблась.

Несколько покупателей начали перешёптываться. Продавщица, которая помогала Оксане, растерянно переводила глаза с неё на пришедших. Неожиданнее всего было то, что Оксана не плакала. Не опускала головы, не отступала под напором знакомых голосов. Она стояла спокойно, и это спокойствие только сильнее раздражало бывшую свекровь.

— Я пришла за покупками, как все остальные, — сказала Оксана. — Вам я не мешаю. Прошу вас выбирать выражения.

Лидия Степановна издала короткий презрительный смешок. Ей не понравилось, что с ней говорят как с человеком, которому можно указать на границы дозволенного.

Она схватила самое дорогое шёлковое платье, выставленное впереди, и бросила в Оксану. Платье упало у её ног. Лидия Степановна выбрала вещь, чья цена, по её убеждению, должна была немедленно закончить спор. Она рассчитывала вернуть всё к знакомому порядку: сама предъявляет требование, а Оксана стоит перед ней, не зная, как защититься. Присутствие посторонних делало эту затею для неё ещё привлекательнее.

— За покупками? Вот и покупай. Сейчас. А не сможешь — встанешь передо мной на колени и попросишь прощения за дерзость.

Оксана взглянула на шёлк на полу, затем на мужчину, подошедшего на шум. Менеджер бутика был мужчиной средних лет, держался уверенно и явно привык обслуживать требовательную публику. Она достала кошелёк и передала ему карту Богдана.

Поначалу он принял её без особого выражения. Но пальцы ощутили вес, толщину металла, знакомую фактуру. Менеджер внимательно посмотрел на карту и побледнел. Он узнал редкую категорию карт, доступных лишь немногим людям с исключительным влиянием. Скромная посетительница оказалась клиенткой, которую здесь обязаны были принимать с высочайшим вниманием.

Он низко поклонился. Оксана заговорила ровно, не стараясь перекричать Лидию Степановну:

— Я беру всю одежду в этом бутике. И прошу вывести этих двоих. Они мешают покупателям.

Менеджер торопливо кивнул. Для него сомнений больше не было. Он подал знак четырём крепким охранникам у входа, и те подошли к Андрею и его матери.

Лидия Степановна ещё не успела осмыслить услышанное, когда двое взяли её за руки.

— Вы что делаете? — закричала она. — Ей поверили? Она врёт, карта поддельная! Да вы пожалеете, если меня тронете!

Андрей попытался вырваться. От стыда у него покраснело лицо: люди, чьё признание он так ценил, могли видеть его сейчас беспомощным скандалистом, которого выводят из дорогого магазина.

— Отпустите! Я бизнесмен, вы понимаете? Я вас засужу!

Менеджер подошёл ближе. Взгляд его был холодным, а тон оставался служебно вежливым.

— Вы нарушаете покой нашей особо важной клиентки. При таком поведении правила позволяют вывести вас с помощью охраны. Прошу покинуть магазин.

Охранники не вступали в спор. Андрея и Лидию Степановну быстро выволокли из бутика, а затем выставили из торгового центра. Она продолжала кричать и сопротивляться, он прикрывал лицо. Десятки людей смотрели вслед, прохожие у выхода тоже оборачивались на шум. Унизить Оксану на публике не удалось; публичным оказалось их собственное изгнание.

В бутике снова стало спокойно. Продавцы принялись упаковывать одежду, стараясь угодить клиентке. Оксана сидела с горячим чаем. Вещи, возле которых ей только что запрещали стоять, теперь аккуратно готовили для неё.

Лидия Степановна пережила случившееся как личное поражение. Бывшая невестка, которой она привыкла помыкать, распорядилась вывести её, и распоряжение исполнили немедленно. Стыд не привёл её к раскаянию. Он превратился в желание сделать Оксане ещё больнее.

Вернувшись домой, она начала обзванивать знакомых из своего светского круга. Рассказывала с охотой, уверенным тоном, будто сообщала достоверные сведения: Оксана якобы стала содержанкой богатого старика с дурными наклонностями, потому и получила доступ к деньгам. Это была выдумка Лидии Степановны. Ей хотелось, чтобы бывшую невестку обсуждали с отвращением и сторонились.

Андрею тем временем становилось всё труднее думать только о нанесённом оскорблении. Каждый день приносил просроченные счета и новые угрозы исков. Дыру, оставленную Мариной в средствах компании, нечем было закрыть. Нужны были люди, способные дать деньги, и возможность оказаться рядом с ними казалась последним шансом.

Такой шанс он увидел, когда достал два билета на благотворительный вечер. Туда собирались крупнейшие предприниматели, влиятельные чиновники, финансисты. В этом кругу Андрей рассчитывал найти поддержку, вызвать сочувствие к своему положению и получить средства на спасение бизнеса.

У Лидии Степановны при виде приглашений возник другой замысел. Она убедила сына отправить приглашение также Оксане с мужем. Пусть придут туда, где всем будет видно, насколько жалко смотрится простой плотник среди людей с настоящим положением. Мать и сын хотели унизить Богдана и одновременно придать убедительность распространяемой клевете: если муж так беден, откуда у жены деньги?

Конверт с золотой печатью оказался у Оксаны. Прочитав приглашение, она сразу заподозрила очередную ловушку. Ей не хотелось снова иметь дело с бывшими родственниками; она уже собиралась выбросить бумагу.

Но Богдан, вернувшись домой, увидел её в руках жены. Взял, прочитал и улыбнулся с таким видом, будто теперь всё становилось на место.

— Приготовься, мы пойдём, — сказал он. — Пора нам показаться вместе. И пора этим людям наконец понять, чего они не сумели оценить.

Он хотел появиться на публике рядом с Оксаной и дать последний урок тем, кто продолжал преследовать её даже после расставания. Отказываться от этого вечера Богдан не собирался.

К благотворительному вечеру зал в центре города сиял светом огромных хрустальных люстр. От входа тянулась длинная красная дорожка. По обе её стороны ждали журналисты с камерами, готовые снимать каждого значительного гостя. Из зала доносилась живая классическая музыка; музыканты поддерживали ту праздничную торжественность, ради которой здесь продумывали каждую подробность.

Андрей с матерью приехали первыми. На нём был лучший костюм, кредит за который он ещё не выплатил. Лидия Степановна выбрала броское платье и надела оставшиеся украшения. Им хотелось выглядеть людьми, чьё присутствие придаёт мероприятию вес, а не гостями, отчаянно ищущими чужой поддержки…