85-летняя женщина целый год заботилась о котёнке, не подозревая, каким он вырастет.
Каждый его вдох был борьбой. Тепло уходило, жизнь таяла, как снежинка на ладони.
Ледяной ветер, спускавшийся с горного ущелья, завывал в печной трубе. Он был хозяином в этом бескрайнем лесном краю и уже почти одержал победу над крошечным комком отчаяния. Глаза, два тусклых уголька, почти закрылись.
Ещё минута, может, две — и темнота снаружи стала бы темнотой внутри. Навсегда.
Скрипнула дверь. Полоса тусклого жёлтого света упала на крыльцо, очертив почерневший от времени порог и пару стоптанных войлочных сапог.
Анна Степановна, 85-летняя хозяйка последнего на улице дома, вышла выплеснуть остатки чая. Она двигалась медленно, опираясь на косяк. Её глаза, подслеповатые от возраста, уже не различали мелких деталей в сумерках.
Но слух, обострённый десятилетиями одиночества, уловил то, что ветер не смог заглушить. Слабый, отчаянный хрип.
Она замерла, прислушиваясь.
Снова он.
Старуха шагнула вперёд, щурясь. Она увидела лишь тёмное пятно у самого порога. Нагнулась, кряхтя. Узловатые от артрита пальцы коснулись чего-то холодного и мехового.
Живое.
Она подхватила комочек. Он был почти невесомым, холодным как лёд. Анна Степановна поспешно занесла его в дом, в тепло натопленного деревянного жилища.
В свете керосиновой лампы она разглядела свою находку.
Котёнок. Угольно-чёрный, с непропорционально большими лапами и коротким, будто обрубленным хвостом. На кончиках ушей темнели едва заметные пучки шерсти.
— Ишь ты, породистый какой, — прошептала баба Аня, укутывая его в старую шаль.
Она согрела в железной кружке молока, добавила туда капельку мёда для силы и стала поить бедолагу из пипетки. Котёнок сначала не реагировал, но потом инстинкт взял своё. Он жадно зачмокал, вцепившись в резинку беззубыми дёснами.
В ту ночь Анна Степановна не спала. Она сидела у печи, держа свёрток на коленях, и подкладывала дрова, боясь, что огонь погаснет и холод снова доберётся до её подопечного.
Она назвала его Мурзиком. Простое, тёплое имя для маленького чуда, спасшего её от ещё одной абсолютно тихой ночи.
Прошла неделя, потом другая. Горная деревня, затерянная среди лесных распадков, окончательно утонула в снегах. Дорогу к административному центру перемело так, что даже трактор не пробился бы. Деревня жила своей обособленной жизнью.
Анна Степановна жила своим Мурзиком.
Котёнок оказался удивительным. Он рос с невероятной скоростью. Молоко, творог, мелко порезанное мясо — всё исчезало в его пасти мгновенно.
Через месяц он уже не помещался в старой шапке, где спал поначалу. Его чёрная шерсть лоснилась, а глаза из мутных угольков превратились в два пронзительных янтарных фонаря.
И он был странным…
