Разное

Пожилой мужчина остался без помощи, и студентка не прошла мимо, хотя сама почти ничего не имела

Они вернулись домой вместе. И Марьяна действительно увидела: муж старается. Он не стал другим за один день и не перестал быть прямым, но в голосе появилась осторожность. Он чаще спрашивал, не устала ли она, пытался обнять, сказать тёплое слово. Выходило неловко, но Марьяна чувствовала: он старается.

Больше всего Степана мучила тревога за дочь.

— Давай найдём Оксану, — просил он. — Я перед ней виноват. Мне надо сказать ей это.

— Ей нужно время, — отвечала Марьяна. — Не дави. Пусть поживёт отдельно, пусть поймёт себя. Мы найдём её, но не ломай дверь там, где она пока закрыта.

Он пытался терпеть, но сердце не слушалось. Ночами он просыпался, пил успокоительное, ходил по квартире. На работе стал рассеянным, побледнел, часто хватался за грудь. И однажды ему стало плохо прямо во время смены. Его срочно отвезли в местную больницу.

Марьяна узнала об этом от соседки. Та прибежала к ней взволнованная, едва переведя дыхание.

— Марьяна, твоего Степана увезли. Мой с работы пришёл, сказал, с сердцем у него плохо. Беги скорее.

— Что случилось? — Марьяна схватилась за дверной косяк.

— Не знаю подробностей. Только сказали — больница.

Марьяна выбежала почти в домашней одежде, накинув первую попавшуюся куртку. Только в больничном коридоре она заметила, как выглядит, но ей было всё равно. Она нашла врача и, едва сдерживая дрожь, спросила:

— Скажите, что с моим мужем?

— Сердечный приступ, — ответил врач. — Состояние серьёзное. Похоже, был сильный стресс.

— У нас дочь ушла из дома, — прошептала Марьяна. — Ей девятнадцать, но для нас она всё равно ребёнок. Он очень переживал.

Врач посмотрел на неё внимательно.

— Тогда вы должны понять главное: ему нужен покой. У него слабое сердце. Очень слабое. Никаких потрясений, никаких ссор, никаких резких переживаний. Только ровное состояние и положительные эмоции.

— Можно к нему? Хоть на несколько минут.

— Можно. Но недолго. И постарайтесь не волновать его.

Степан лежал бледный, непривычно тихий, будто вся его прежняя жёсткость осталась за дверью палаты. Марьяна подошла, села рядом и взяла его руку.

— Как ты?

— Нормально, — попытался он улыбнуться. — Напугал тебя?

— Очень.

Она прижалась лбом к его руке, чтобы он не видел слёз.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Помни это. Ты мне нужен живой. Не накручивай себя. Я найду Оксану, поговорю с ней. Только держись.

— Я тоже тебя люблю, — тихо ответил он. — Давно не говорил, да? Тебе ведь тоже не хватало от меня тепла. Не только ей.

— Хватало не всегда, — призналась Марьяна. — Но сейчас не об этом. Ты обещал меняться. У нас ещё есть время, если ты будешь беречь себя.

В это же время Демьян Васильевич снова сидел с Оксаной на своей маленькой кухне. Чай остывал в чашках, за окном темнело.

— Ну чего ты упрямишься? — мягко спросил он. — Ты же сама уже всё понимаешь.