Пятилетний наследник миллиардера каждый раз пугался при появлении бабушки, и врач решил выяснить причину

Женщина лежала в кресле с запрокинутой головой. Сбившийся набок узел волос открывал шею, свободные рукава обнажали кисти. Максим надел перчатки и посмотрел на содержимое баночки. На записи, которую он смотрел дома на кухне, она сама показала ему, как долго втирать вещество и выбирать места, где оно быстрее проникает в организм.

Она распределяла яд понемногу, растягивая отравление ребёнка на месяцы. Максим же использовал весь оставшийся состав сразу, понимая, что последствия наступят значительно быстрее. Он наносил его тщательно и без спешки, повторяя увиденные движения. Женщина не проснулась; лишь однажды её рука дёрнулась, а с губ сорвался неразборчивый звук, но действие снотворного оказалось достаточно сильным.

Врач шевелил губами, почти не слыша собственного голоса. Его шёпот не был ласковым: он вспоминал Назара, настоящую бабушку мальчика и погибших в машине родителей. Когда баночка опустела, Максим закрутил крышку, снял перчатки, вывернул их и спрятал. Чашку с остатками напитка поставил так, словно женщина сама сделала несколько глотков и уснула, а вторую унёс.

Комната выглядела обыденно: тусклый свет, тикающие часы, неподвижная фигура в кресле. Максим вышел, прикрыв дверь, и оставшуюся ночь провёл у постели ребёнка. Он держал Назара за руку и не отпускал ни на минуту. Во сне мальчик повернулся ближе и прижался к теплу его ладони.

Около четырёх Олеся прокатила мимо тележку, заглянула сквозь стекло и молча кивнула. Максим ответил тем же. К пяти часам коридор начал сереть, и холодный больничный рассвет постепенно стирал ночные тени. В начале седьмого тишину разорвал испуганный крик уборщицы…