Сообщение на телефоне жены заставило меня усомниться в том, что я знал о своей семье
Марина оставила телефон на кухонном столе, как часто делала по вечерам, когда торопилась в душ. Виктор стоял рядом с трехмесячным сыном на руках, одной ладонью поддерживая его под спину, другой машинально покачивая бутылочку.
Экран вдруг ожил в темноте.
Сообщение было от ее начальника.
«Как сегодня наш малыш?»
Виктор сначала не понял смысла фразы. Вернее, понял слишком быстро — и от этого сознание будто отказалось принимать прочитанное. Он посмотрел на спящего у себя на сгибе локтя Егора, потом снова на телефон. Слова никуда не исчезли.
Наш малыш.
Он перечитал уведомление еще раз. Потом еще. Пальцы стали холодными, но двигались удивительно точно: снимок экрана, отправка. Через несколько секунд это сообщение ушло жене того самого человека.
Через полчаса в дверь позвонили.
Виктору было тридцать два, когда он женился на Марине. Ей тогда едва исполнилось двадцать два. Они начинали с такой бедности, о которой потом рассказывают почти с нежностью, если она закончилась. На ужин у них часто была дешевая лапша из пластиковых коробок, а вместо стульев — перевернутые ящики. Съемная комната в старом деревянном доме недалеко от городского центра скрипела полами, пропускала холод и пахла сыростью, но они тогда смеялись, что это временно.
Временное растянулось, как обычно, на годы.
За пятнадцать лет Виктор превратил маленькую мастерскую в гараже в свое дело. Он ремонтировал торговое оборудование, сначала один, потом с помощниками. Постепенно появились четыре работника, два рабочих фургона, постоянные клиенты, заказы, график, долги, которые удавалось закрывать, и счета, которые уже не пугали так, как раньше.
Марина тоже не стояла на месте. В дистрибьюторской фирме она прошла путь от рядовой сотрудницы до менеджера по важным клиентам. Ее знали, ценили, приглашали на переговоры. Она умела улыбаться так, что с ней соглашались даже самые упрямые.
Не получалось только одно.
Ребенка у них все не было.
Сначала они говорили: рано, нужно встать на ноги. Потом: организм отдохнет — и все получится. Потом начались обследования, врачи, очереди, анализы, поездки к специалистам в другой крупный город. Гормональные препараты, процедуры, попытки, надежды, которые становились все осторожнее.
Каждый новый протокол съедал их сбережения с пугающей скоростью. Виктор однажды продал один из фургонов, чтобы хватило на очередной этап лечения, и сказал Марине, что просто давно собирался обновить технику. Она, конечно, поняла. Сделала вид, что поверила.
Инъекции он ставил ей сам. Не потому, что умел, а потому что Марина перед уколами дрожала так, что не могла удержать шприц. Он учился по инструкциям, пересматривал ролики, спрашивал врачей, мыл руки по два раза и каждый раз говорил:
— Потерпи. Еще чуть-чуть.
После очередного отрицательного результата она ложилась рядом, утыкалась ему в грудь и шептала почти одними и теми же словами:
— Вить, может, хватит? Может, это правда не наше. С природой ведь не договоришься.
Он гладил ее волосы, чувствуя, как мокнет рубашка от ее слез.
— Природа никуда не денется, — отвечал он. — Подождет.
А про себя каждый раз повторял: «Вот когда я сам сдамся, тогда и будем говорить о судьбе. Пока рано».
Когда три месяца назад родился Егор, Виктор решил, что главное испытание наконец осталось позади.
В тот вечер было уже поздно. Почти начало десятого. В комнате глухо работал телевизор, какой-то детектив с невыразительными лицами и бесконечными разговорами. За окном подмерзал октябрьский город, стекло темнело, отражая свет кухни.
Виктор сидел на диване и кормил Егора из бутылочки. Мальчик причмокивал сонно, крошечными пальцами сжимая отцовский мизинец так крепко, будто держался за целый мир.
Марина поднялась в душ. В последние месяцы она делала это поздно, уже после всех дел. Говорила, что вода смывает с нее работу, усталость, чужие разговоры.
Телефон на кухонном столе моргнул один раз. Потом второй.
На экране были два уведомления от Кирилла Воронцова, ее начальника.
Первое: «Как наш малыш сегодня?»…
