«Разводитесь сейчас»: какую правду узнала женщина на приеме у врача
«Люди, которым он должен, не подают в суд, они решают вопросы иначе. Откуда он брал деньги на взятки? Из кармана клиентов. Растрата около 2 миллионов гривен в инвестиционной компании, где он работает».
«Маскировал полтора года, но следы остались. Документы, банковские выписки, фотографии, распечатки переписок и еще кое-что», — добавила Регина с той же усмешкой. «У вашего мужа восьмимесячный роман с ассистенткой. Ужины в ресторанах, номера в отелях, поездки на выходные».
«Все задокументировано. Я нашла его предыдущую жертву, Полину Шевчук, из Одессы, пять лет назад. Она готова дать показания». Встреча с Ладой Коваленко состоялась в Вышгороде, в маленькой кофейне у набережной, где их никто не мог узнать.
Лада выглядела измотанной, осунувшейся, с лицом человека, который месяцами не может заснуть без снотворного. «Я знала, что это неправильно», — говорила она сквозь слезы, комкая в руках бумажную салфетку. «Но мне нужны были деньги на ипотеку», — а он был такой убедительный, так красиво рассказывал про генетическую болезнь, про защиту семьи.
«Вы готовы дать официальные показания?» — спросила Вероника. «Да». «Я должна была обратиться в полицию на следующий день».
«Я боялась потерять лицензию, работу, все. Но теперь скажу что угодно под присягой». Вероника смотрела на эту женщину, соучастницу преступления, получившую миллион за помощь в разрушении чужой жизни, и видела не злодейку, а еще одну жертву.
Святослав манипулировал Ладой точно так же, как манипулировал ею самой. Нашел слабость и использовал ее. «Злодейка в этой истории не вы», — сказала Вероника.
«Злодей он». Звонок матери оказался самым трудным шагом за все время. Два года почти полного молчания, два года, когда она выбирала Святослав, защищала его, называла мать мнительной и параноидальной.
Телефон звонил дважды, и каждый гудок казался вечностью. «Алло!» В голосе Нины Ивановны была осторожность и надежда одновременно.
«Мама!» Вероника почувствовала, как горло сжимается. «Ты была права во всем, что касалось его. И мне очень жаль, мне очень-очень жаль».
Пауза длилась несколько секунд, и Вероника готовилась к заслуженному «я же тебе говорила», к гневу, к перечислению всех предупреждений, которые она игнорировала. «Что тебе нужно, родная?» – спросила мать. Эти четыре слова сломали Веронику сильнее всего остального.
Тридцать лет юридического опыта, интуиция, которую дочь отвергла ради мошенника, и первым инстинктом этой женщины было не злорадство, а защита. В течение сорока восьми часов Нина Ивановна связала дочь с Анфисой Дмитриевной Кравец, семейным адвокатом, невысокой женщиной с седыми волосами, которая выглядела, как чья-то добрая бабушка, но действовала с точностью хирурга. «Вашему мужу грозят обвинения по нескольким статьям», – констатировала Анфиса Дмитриевна, изучив все материалы…
