Роковая ошибка парней, не проверивших девичью фамилию дочери
Мангуст испуганно обернулся, но было уже слишком поздно. Седой нанес ему короткий, но смертельный удар ножом прямо в горло. Мангуст страшно захрипел и инстинктивно схватился руками за глубокую рану.
Горячая кровь с шипением била фонтаном из перерезанной артерии. Он тяжело упал на колени, теряя последние силы. Седой нанес ему еще один, контрольный удар прямо в сердце.
Мангуст тяжело рухнул навзничь на грязный рубероид крыши. Его глаза остались широко открытыми и совершенно пустыми. Седой быстро обыскал мертвое тело, забрав документы, деньги и мобильный телефон.
В памяти телефона высветился последний входящий номер. Седой навсегда запомнил этот набор цифр. Затем он тщательно вытер кровь со своего ножа прямо о куртку убитого киллера.
Он забрал с собой снайперскую винтовку. Оптика на ней стояла просто отличная. Он быстро спустился вниз и ушел через пустые дворы, не привлекая лишнего внимания.
По пути он полностью разобрал винтовку на мелкие детали. Все эти части он по очереди выбросил в глубокую городскую реку. Телефон киллера он тоже утопил на самом дне.
Седой пришел домой только под самое утро. Мать в это время еще крепко спала. Он тщательно промыл нож под горячей водой, переоделся в чистое и выпил стакан крепкого спиртного.
Его руки слегка дрожали, но это было не от пережитого страха, а от лютой злости. Значит, этот Самсонов решил играть грязно и нанял профессионального киллера. Но его план с треском провалился.
Теперь этот директор будет точно знать, что Седой не сдастся. Он не убежит и не спрячется, как трусливая собака. Настоящая война теперь была объявлена официально.
Седой достал из кармана блокнот Лены и открыл его на самой последней странице. Там было записано только одно имя — Олег Самсонов. Это был главный главарь.
Тот самый человек, который начал весь этот кромешный ад. Седой жирно обвел это имя синей ручкой ровно три раза. Очень скоро обязательно придет и его черед.
Но это произойдет совершенно не быстро. И он точно не умрет от легкой пули в лоб. Седой приготовил для Олега особый, невероятно жестокий финал.
Он будет долгий и невыносимо мучительный. Чтобы каждая секунда его последних часов стоила всех выплаканных слез Лены. Он устало лег на диван и закрыл глаза.
Заснул моментально, без ночных кошмаров и без каких-либо угрызений совести. Истинная месть совершенно не знает жалости, она знает только слепую справедливость. Тем временем Олег Самсонов искренне чувствовал себя в полной безопасности.
Его влиятельный отец максимально усилил личную охрану. Теперь с ним круглосуточно находились два профессиональных телохранителя. Он ездил только на бронированном внедорожнике, а по всему коттеджу были установлены скрытые камеры.
Но липкий страх всё равно никуда не уходил. По ночам Олег часто просыпался в холодном поту. Во сне он постоянно видел седого старика с абсолютно мертвыми глазами.
Первого июня Олег наконец-то вышел из офиса комбината в семь часов вечера. Телохранители плотным кольцом проводили его до машины. Это был тяжелый черный внедорожник с глухой тонировкой окон.
Они быстро сели в салон. Водитель завел мотор, охранник сел рядом, а Олег расположился на заднем сиденье. Они поехали через пустынную промзону.
Это был самый короткий путь к их загородному дому. На светофоре у старого заброшенного цеха горел красный свет, и водитель плавно притормозил. Олег скучающе смотрел в окно, думая о своих делах.
Вдруг водитель резко дернулся и судорожно схватился за шею. Раздался жуткий хрип. Он замертво упал грудью на руль.
Охранник в панике обернулся. Из горла водителя торчала длинная стрела спортивного арбалета. Охранник молниеносно выхватил свой пистолет, но было уже слишком поздно.
Боковое стекло с оглушительным звоном взорвалось. Еще одна арбалетная стрела глубоко вонзилась прямо в грудь охранника. Он медленно осел на сиденье, роняя свое оружие на пол.
Тяжелую дверь Олега резко рванули снаружи, и перед ним возник Седой. В его руках был мощный самодельный арбалет, а за плечом висела толстая веревка. Олег в ужасе попытался закричать.
Тяжелый кулак с размаху влетел ему в лицо, и наступила спасительная темнота. Он очнулся от дикой, пульсирующей боли. Его руки были крепко связаны за спиной.
Ноги были намертво примотаны к ножкам тяжелого металлического стула. Голова раскалывалась от страшного удара. Он с трудом открыл свои заплывшие глаза.
Вокруг находилось огромное помещение заброшенного заводского цеха. Стены были ободранные, окна давно выбитые, а бетонный пол покрыт огромными масляными пятнами. Воздух густо пах ржавчиной, сырой плесенью и мочой.
В дальнем углу неподвижно стоял Седой. Он молча курил, задумчиво глядя в кромешную пустоту. «Проснулся», — сухо констатировал Седой.
Его голос был абсолютно ровный, лишенный каких-либо эмоций. Олег в панике дернулся. Толстые веревки больно врезались в его кожу до крови.
«Ты кто вообще такой, черт возьми? Ты хоть понимаешь, кого ты связал?» «Мой отец сотрет тебя в порошок!»
«Я прекрасно знаю твоего отца, он большой директор и очень влиятельный человек». Седой медленно затушил окурок тяжелым каблуком. Он неторопливо подошел вплотную к пленнику.
«А я — родной отец Лены Крыловой. Той самой девочки, которую ты так весело сломал». Олег мгновенно побледнел как полотно.
Память страшным ударом вернулась к нему. Он вспомнил ту ночь, наивную девчонку, грязное видео и свой подлый шантаж. Для него это была лишь веселая игра, забава, одна из очень многих.
«Слушай, мужик, произошла чудовищная ошибка, это просто недоразумение». «Она ведь сама этого захотела. Мы просто классно тусили и немного выпивали».
Седой молча и без замаха ударил его. Тяжелым кулаком прямо в лицо. Хрустнул сломанный нос, и кровь веером брызнула во все стороны.
Олег жалобно и протяжно взвыл от боли. Седой хладнокровно ударил его еще раз. Выбитые зубы со звоном полетели на грязный бетонный пол.
Разбитая губа лопнула пополам. Самодовольное лицо мажора быстро превратилось в кровавое, бесформенное месиво. «Никогда не смей мне врать», — тихо сказал Седой, вытирая окровавленные костяшки о дорогую рубашку Олега.
«У меня есть ее личный дневник. Я очень внимательно прочитал каждую его страницу». «Я в деталях знаю, как вы ее спаивали, как силой держали, как все это снимали и потом угрожали».
«Я знаю, как вы безжалостно ломали ее жизнь месяц за месяцем». Олег горько и белугой плакал. Сопли, густая кровь и слезы перемешались на его разбитом лице.
«Прости меня, я правда не хотел, чтобы все так вышло! Это всё придумал и предложил Рома». «Антон всё это снимал, а я просто стоял рядом!»
«Нет, это именно ты всё организовал, ты там был самый главный». Седой достал плоскогубцы, ржавые, тяжелые. «За каждый ее синяк, каждую слезу, каждую бессонную ночь ты ответишь сполна. Начал с пальцев».
Он ломал их предельно медленно, по одной маленькой фаланге. Олег истошно кричал до полной хрипоты. Но цех был абсолютно пустой, а вокруг находилась лишь заброшенная километровая промзона.
Его крики здесь никто и никогда не услышит. Седой работал монотонно и методично, как бездушная машина. Палец за пальцем, ноготь за ногтем.
Ржавые плоскогубцы с мясом вырывали ногти, кости громко хрустели. Кровь непрерывно капала на серый бетон, образуя огромную лужу. Часа через два этих невыносимых пыток Олег потерял сознание от болевого шока.
Седой щедро плеснул ему в лицо грязной водой из ближайшей лужи. Пленник с трудом пришел в себя. Он жалко стонал и сквозь кровавые слезы молил о пощаде.
Седой абсолютно молчал, его лицо не выражало ничего. Он неспеша достал свой острый складной нож. И начал аккуратно резать.
Он резал неглубоко, методично проходясь по рукам и по ногам. На теле появились сотни мелких, кровоточащих порезов. Кровь медленно сочилась, а адская боль накатывала новыми волнами.
«Лена отчаянно пыталась покончить с собой», — говорил Седой тихо, разрезая очередную полоску кожи. «Она глубоко резала себе вены».
«Но это не помогло, и она выжила. Тогда она наглоталась сильных таблеток. И в итоге попала в глубокую кому».
«Она уже целый месяц лежит подключенная к аппаратам и не просыпается. А ты в это время весело смеялся и наслаждался жизнью. Ты с гордостью показывал это грязное видео своим дружкам».
Олег страшно хрипел, захлебываясь собственной кровью. «Убей меня, умоляю, прошу, убей». «Нет».
«Ты, безусловно, умрешь. Но это произойдет очень не быстро». Седой продолжал свою пытку еще долгих четыре часа.
Олег к тому времени еще как-то дышал. Но дышал едва-едва. Его некогда ухоженное тело превратилось в сплошное месиво из страшных ран, открытых переломов и жутких ожогов.
Седой методично прижигал кровоточащие раны паяльной лампой. Он делал это для того, чтобы пленник не истек кровью раньше положенного времени. Глаза Олега больше совершенно ничего не выражали.
Невыносимая боль полностью стерла его личность. От человека осталась лишь пустая, окровавленная оболочка. Вскоре Олег наконец-то умер.
Его сердце просто не выдержало таких чудовищных перегрузок. Седой профессионально проверил пульс на его шее. Ничего нет.
Работа была полностью закончена. Он хладнокровно поджег этот старый цех. Обильно облил бензином деревянные стены, мертвое тело и толстые веревки.
Чиркнул спичкой, и огонь вспыхнул невероятно жадно, пожирая всё на своем пути. Седой спокойно вышел наружу через разбитое окно. Он сел на старый тяжелый мотоцикл, который украл еще позавчера.
Уехал в темноту, ни разу не оглядываясь на полыхающее зарево. Через час пожарные расчеты нашли там лишь обугленный до неузнаваемости труп. Опознать его смогли только по уникальному зубному протезу.
Это действительно был Олег Самсонов. Началось масштабное следствие. Установили факт похищения, жесточайшие пытки и последующее убийство. Но официальных подозреваемых не было, так как абсолютно все улики сгорели в огне.
Геннадий Самсонов громко рыдал на пышных похоронах и страшными клятвами обещал найти убийцу. Но в глубине души он точно знал, что это сделал Седой. И он также прекрасно знал, что доказать это законным путем абсолютно невозможно.
Тем же вечером Седой приехал в Центральную больницу. Он тихо поднялся в палату реанимации. И привычно сел у кровати своей Лены.
Он бережно взял ее безжизненную руку и прошептал. «Все, моя доченька, этот кошмар навсегда закончился. Они больше никогда и никому не причинят боль».
«Теперь, пожалуйста, возвращайся ко мне». Медицинские приборы продолжали пищать абсолютно монотонно. Лена лежала неподвижно и совершенно не реагировала.
Но Седой искренне верил в чудо. Он сделал всё, что только должен был сделать любящий отец. Теперь была ее очередь бороться.
Геннадий Самсонов совершенно не был дураком. Генеральный директор крупного комбината, человек с колоссальными связями на самом верху, он все прекрасно понимал. Седой зверски убил его единственного сына…
