Считавшийся пропавшим без вести муж вернулся домой спустя 7 лет и увидел свою жену в свадебном платье с его лучшим другом

Ответов не было. Ни на первое письмо, ни на двадцатое. Государственный защитник, сутулый старик с запахом дешевого табака и перегара, приходил всего дважды. Оба раза он приносил новые тома уголовного дела.

— Жена на свидания не записывалась, — адвокат складывал документы в потертый портфель. — Передач нет. Показания твоего друга железобетонные. Он сейчас перевел фирму на себя. Тебе светит от восьми до двенадцати.

Александр посмотрел на стену камеры. Краска на ней лущилась, обнажая шершавый серый бетон. Он подошел к железной раковине и до упора открыл кран. Ледяная вода с гулом ударила в ржавое дно.

Он умыл лицо, смывая въевшуюся тюремную пыль. Вернулся к нарам, достал из-под тонкого матраса стопку чистых конвертов. Медленно разорвал их пополам, затем еще раз. Бросил белые обрывки в мусорное ведро.

Суд прошел в конце февраля. За окном шел густой мокрый снег, налипая на решетки. В зале суда было промозгло. Александр сидел в металлической клетке для подсудимых, ровно положив руки на колени.

Зал был абсолютно пуст. Деревянные скамьи для слушателей блестели свежим лаком. Ни Виктора. Ни Марии. Только секретарь суда, монотонно стучащая по клавишам, и прокурор, листавший ленту новостей в телефоне.

Судья читал приговор скороговоркой, не поднимая глаз от листов. Голос сливался с приглушенным шумом машин на улице. Александр смотрел на мутное стекло окна. По нему медленно сползала талая вода, оставляя грязные разводы на пыли.

— …признать виновным. Назначить наказание в виде девяти лет лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима.

Конвоир лязгнул ключом, открывая тяжелый замок клетки. Щелкнули наручники. Металл плотно обхватил запястья, оставляя красные полосы на коже. Александра вывели в длинный коридор, освещенный тусклыми желтыми лампами.

Этап на север длился три недели. Вагоны были набиты под завязку. Воздух пропитался кислым запахом пота, грязной одежды и дешевых сигарет. Зарешеченные окна под самым потолком пропускали минимум тусклого света.

Колония встретила их пронизывающим ветром и хриплым лаем овчарок. Высокие бетонные стены с колючей проволокой уходили вдаль, теряясь в тумане. Осужденных выстроили на плацу. Промерзший снег громко хрустел под тяжелыми ботинками.

Начальник отряда, капитан с жестким, обветренным лицом, прошел вдоль строя. Он останавливался возле каждого, сверяя лица с фотографиями в личных делах. Остановился напротив Александра, вчитываясь в бумагу.

— Савельев? С завтрашнего дня в промзону. Лесопилка. Норму не выполнишь — пойдешь в ШИЗО на баланду…