Мать выставила дочь из квартиры ради молодого жениха. Сюрприз, который ждал женщину при звонке три месяца спустя
Света стояла на темной лестничной клетке, прижимаясь плечом к холодной облупившейся стене, и слушала, как за дверью смеется мать. Смеется по-новому — как-то непривычно звонко, заливисто, по-девчоночьи. Наверное, именно так она смеялась лет тридцать назад, когда вся жизнь еще казалась бесконечной чередой праздников и открытых дверей. А вчера этот самый смех внезапно оборвался жесткой, режущей фразой, которая теперь непрерывно сверлила Светины виски, пульсируя в такт сердцебиению:
«Ошибка молодости. Толку от нее…»
Она говорила про ошибку. Про Свету. Про свою единственную дочь.
В потной ладони жалобно хрустнула смятая распечатка из личного кабинета абитуриента с официальными результатами экзаменов. Биология — 42 балла. Химия — 38. Язык — 51. Математика — 45. Минимальный порог пройден, но с таким блеклым букетом оценок в медицинский институт не берут даже на коммерческое отделение, не говоря уже о бюджете. Она знала это еще вчера, когда списки появились на стенде, но до последнего момента наивно надеялась. Надеялась, что мать, увидев ее заплаканные глаза, хотя бы на секунду забудет о своих обидах, обнимет, погладит по голове и скажет простые, но такие нужные слова: «Ничего, бывает, дочка. Жизнь на этом не заканчивается. Подготовишься лучше и пересдашь в следующем году».
Вместо этих слов она случайно услышала через приоткрытую дверь про «ошибку».
Света судорожно выдохнула, собирая остатки смелости, и толкнула тяжелую дверь. В коридоре пахло жареным луком и дешевым табаком. Мать сидела на тесной кухне с Сережей. Тот самый, новый ухажер с ее работы. Молодой, вызывающе наглый, в растянутой серой майке, обнажающей густо татуированные предплечья с какими-то непонятными геометрическими узорами. Он громко прихлебывал крепкий чай из любимой Светиной кружки и с хрустом грыз овсяное печенье, небрежно роняя крошки прямо на чисто вымытый линолеум.
— Явилась, — мать даже не обернулась на звук открывшейся двери, продолжая размешивать сахар в своей чашке. — Ну что там у тебя? Хвастайся успехами.
Света молча подошла и положила смятую распечатку на липкую клеенку стола. Слова застряли в горле комом.
Сережа небрежно подтянул листок к себе, пробежался глазами по строчкам и издевательски присвистнул:
— Нищебродские баллы. Что, тупая совсем? В книжки смотрела, а видела фигу?
