Сестра предложила поменяться местами, чтобы мой муж наконец столкнулся с последствиями своих поступков

— Не знаю. Она не говорила.

— Хорошо бы. Мне не нравится, когда дома кто-то чужой.

— Передам.

Он поднял глаза.

Тон был почти правильным, но не совсем. Ровнее. Без привычной мягкости. Без испуга.

— Ты какая-то странная.

— Устала.

Он смотрел еще секунду, потом отвернулся.

Все изменилось ближе к половине одиннадцатого.

Кирилл налил себе в гостиной коньяк. Потом еще. Марта слышала звон стекла, звук бутылки, короткий выдох после глотка.

Потом он пришел на кухню.

Она стояла у раковины и мыла посуду.

— Я вообще-то с тобой разговариваю, — сказал он.

— Я слушаю.

— Нет. Не слушаешь. Весь вечер где-то не здесь. Отвечаешь так, будто делаешь одолжение.

— Я устала.

— От чего ты устала? Ты весь день дома сидишь.

Марта выключила воду, вытерла руки полотенцем и обернулась сразу.

Это было маленькое нарушение. Лена обычно тянула время: домывала тарелку, поправляла кран, опускала глаза. Марта повернулась без задержки и посмотрела на него.

Кирилл стоял в дверях: высокий, сильный, с корпусом бывшего спортсмена, привыкшего пользоваться ростом и весом как аргументами. В лице — раздражение, пока еще не ярость.

— Чего смотришь?

— На тебя.

— Что «на тебя»?

— Ты спросил, чего я смотрю. Я ответила.

Он прищурился.

Что-то было не так. Он чувствовал это, но не мог поймать. Она не грубила. Не повышала голос. Не нарушала привычных внешних правил. И все же в ней отсутствовало главное — страх.

— Я что-то смешное сказал?

— Нет.

— Тогда чего улыбаешься?

— Я не улыбаюсь.

Он сделал шаг вперед. Потом еще один. Встал слишком близко — так близко, чтобы заставить отступить.

Марта не отступила.

Она смотрела снизу вверх ровно, без вызова и без испуга. Кирилл впервые не получил того, на что рассчитывал.

— Что с тобой?

— Ничего.

— Ты ведешь себя не так.

— Как?

Он открыл рот и закрыл. Ответа не было. Она не сделала ничего, к чему можно было придраться. Просто была другой.

— Говори нормально.

— Я говорю нормально.

— Нет. Вот этот тон.

— Какой?

Он смотрел на нее долго. Раздражение внутри него начало превращаться во что-то более тяжелое. Марта видела это. Лена описывала такую фазу: сейчас он даст приказ, ждет подчинения, потом пойдет дальше.

— Иди спать, — сказал он. — Надоела.

— Я не хочу спать.

Он резко поставил стакан на стол.

— Я сказал, иди.

Марта не двинулась.

— Нет.

Одно слово.

Тишина в кухне стала плотной.

Лена не говорила ему «нет». Никогда. Она уходила, замолкала, сжималась, но не отказывала открыто.

В глазах Кирилла что-то щелкнуло.

— Что ты сказала?

Он шагнул вперед и занес руку. Не кулак — ладонь. Привычный замах.

Марта сработала раньше, чем удар успел родиться полностью.

Захват запястья. Поворот. Давление на локоть. Все точно, коротко, без лишней силы. Его движение сломалось, равновесие ушло, и через три секунды Кирилл оказался на полу.

Он лежал на спине и смотрел в потолок с лицом человека, который не понял, как мир мог так резко поменяться.

Потом перевел взгляд на нее.

Марта стояла спокойно. Руки опущены, дыхание ровное.

— Ты… — начал он и попытался подняться.

Она не мешала.

Он встал, держась за руку. В глазах были злость, растерянность и первая тонкая полоска неуверенности.

— Что это было?