Она считала, что пожертвовала личным счастьем ради дочери, но увиденное ночью в доме мужа изменило всё

Я вышла замуж за богатого старика, чтобы обеспечить лучшее будущее дочери. Однажды ночью я проснулась от странных звуков. Зайдя в гостиную, я увидела там…

Эту фразу я слышала от матери всю жизнь: «Ксюшка, ты родилась под несчастливой звездой». Может, она была права. Может, действительно есть люди, которым судьба с рождения отмеривает горе полной ложкой, а счастье по капле.

Мне было шесть, когда погиб отец — несчастный случай на производстве. Мать после его смерти сломалась, нашла утешение в бутылке и больше с ней не расставалась. Я росла сама по себе, готовила, убирала, таскала мать из подъездов, прятала деньги, чтобы хоть что-то осталось на хлеб.

Научилась не плакать. Слезы — роскошь для тех, кому есть на чьем плече выплакаться. В восемнадцать я выскочила замуж за Дениса, первого, кто позвал.

Он казался надежным, со своими двадцатью тремя годами и работой автомеханика. Наивная дурочка. Соне исполнилось шесть, когда Денис объявил, что уходит к молодой коллеге из автосалона.

«Ты стала скучной, Ксюша, — сказал он, собирая вещи. — С тобой только о детских болезнях да о деньгах разговоры. А Вероника? Она живая, понимаешь?» Я не плакала.

Молча смотрела, как он запихивает рубашки в спортивную сумку, и думала только об одном: как я буду платить за комнату одна. Алименты он платил три месяца, потом перестал. Уволился официально, устроился неофициально.

Судебные исполнители разводили руками: нет дохода — нет алиментов. Так мы и жили вдвоем с Соней. Я работала уборщицей в офисном центре с шести утра, в частных квартирах днем, в ресторане по вечерам.

Сонечка росла умницей, тихой, послушной. Никогда не просила игрушек, не закатывала истерик в магазинах. Смотрела на витрины своими огромными серыми глазами и молчала.

От этого молчания у меня сердце разрывалось сильнее, чем от любых капризов. Мать умерла, когда Соне было девять. Цирроз печени.

Я похоронила ее на деньги, что откладывала дочери на зимние сапоги. Не плакала на похоронах, просто стояла у могилы и думала: «Вот и все. Теперь я совсем одна»…