След, который искали годами: неожиданная правда о старых часах, вернувшая отцу смысл жизни
— тихо спросил мальчик.
— Возможно.
— За то, чтобы просто показать дорогу?
— За то, чтобы помочь мне найти след моего сына.
Мальчик долго смотрел на купюры. Потом на Виктора. Потом снова на деньги.
— А если ты меня обманешь?
— Не обману.
— Все так говорят.
Виктор достал одну купюру и протянул ему.
— Тогда начнем с этого. Остальное потом.
Мальчик ловко взял деньги и быстро спрятал в обувь, будто проделывал такое не впервые. После этого выпрямился чуть увереннее.
— Меня Илья зовут.
— Хорошо, Илья.
— А тебя я знаю. Виктор. Ты сказал.
— Да.
— Если пойдешь со мной, делай, что говорю. Не доставай телефон. Деньги не показывай. На людей не пялься. И если кто-то спросит, кто ты, молчи. Я сам скажу.
— Что скажешь?
— Что ты мой дальний родственник. Хотя не поверят.
Виктор впервые за долгое время почти улыбнулся.
— Почему?
— Потому что я на таких родственников не похож.
— Сегодня будешь похож.
Илья покачал головой, будто окончательно убедился, что перед ним странный человек, но спорить не стал.
— Идем. Сначала до остановки. Потом ехать. Потом пешком.
Они двинулись через рынок. Илья шел быстро, проскальзывая между людьми, как кошка. Виктору приходилось следовать за ним, лавируя между лотками, коробками, тележками и лужами грязной воды. Несколько торговцев обернулись им вслед. Мужчина в дорогом пальто и нищий мальчик рядом выглядели слишком необычно, чтобы совсем не привлечь внимания.
На остановке уже собралась толпа. Старый автобус подошел с визгом тормозов, двери раскрылись, и люди начали протискиваться внутрь. Илья запрыгнул первым, Виктор за ним. Внутри было душно и тесно. Пахло мокрой одеждой, пылью, потом, дешевым табаком и пластиковыми сиденьями, нагретыми за день.
Виктор оплатил проезд за двоих. Илья ничего не сказал, только встал у окна и отвернулся. Его рука с часами была прижата к животу. Механизм больше не играл, но Виктор всё равно смотрел на них почти не моргая.
Эти часы стали для него дверью в прошлое.
Он вспомнил день, когда Артём получил их. Мальчик тогда проснулся раньше всех и прибежал к нему в спальню босиком, с растрепанными волосами, требуя подарок. Виктор сделал вид, что забыл, и Артём надулся так смешно, что даже строгая домработница за дверью не выдержала и улыбнулась. Потом был маленький футляр, восторженный крик, тонкие пальцы, застегивающие ремешок на запястье. Артём нажал кнопку, услышал колыбельную и вдруг стал очень серьезным.
«Это наша песня, папа?» — спросил он.
«Наша», — ответил Виктор.
С тех пор мальчик почти не снимал часы. Даже когда ремешок натирал кожу, даже когда механизм начинал хрипеть, даже когда его уговаривали оставить их дома перед поездкой к морю. Он сказал тогда: «Они будут со мной. Они же волшебные».
Виктор сжал пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.
Автобус дергался на поворотах, останавливался у перекрестков, впускал и выпускал людей. Илья за всю дорогу не произнес ни слова. Он смотрел в окно так, будто боялся, что если повернется к Виктору, тот начнет задавать новые вопросы. А Виктор и сам боялся говорить. Боялся спугнуть хрупкую ниточку, которая вела его туда, где, возможно, кто-то помнил рыжеволосую женщину и мальчика, похожего на Артёма.
Когда автобус доехал до конечной, Илья первым выпрыгнул на улицу.
— Дальше пешком…
