След, который искали годами: неожиданная правда о старых часах, вернувшая отцу смысл жизни

— Он пропал.

Слова дались Виктору тяжелее, чем он ожидал. Даже спустя три года.

— Пропал в море. Во время шторма. На нем были эти часы.

Мальчик перестал отступать. Он смотрел уже не только с подозрением, но и с чем-то похожим на осторожное любопытство.

— А почему тогда они у меня?

— Вот это я и хочу узнать.

Некоторое время они молчали. Рынок вокруг продолжал жить своей громкой жизнью, будто рядом не происходило ничего важного. Кто-то спорил из-за цены на яблоки. Где-то смеялись подростки. Старик у соседнего лотка кашлял и пересчитывал мелочь. Но для Виктора все эти звуки расплылись в один глухой фон.

— Мне их Тётя Солнце дала, — наконец сказал мальчик.

Виктор медленно вдохнул.

— Тётя Солнце?

— Ее так все называли.

— Почему?

Мальчик пожал плечами.

— Волосы у нее были рыжие. Прям яркие. Она добрая была. Иногда еду приносила. Когда я болел, дала часы. Сказала, что они меня берегут.

— Где она сейчас?

— Не знаю.

— Она умерла?

— Не знаю, — мальчик снова оглянулся. — Уехала. Или исчезла. У нас часто так. Сегодня человек есть, завтра нет.

— Где она жила?

— В нашем районе. Только давно.

— Ты можешь отвести меня туда?

Мальчик сразу напрягся.

— Зачем?

— Мне нужно поговорить с теми, кто ее знал.

— Там тебе делать нечего.

— Почему?

Он усмехнулся, но без радости.

— Ты себя видел? В такой одежде? Тебя там или ограбят, или прогонят.

— Значит, мне нужен проводник.

— Я тебе не охрана.

— Мне охрана не нужна. Мне нужно, чтобы ты показал дорогу.

Мальчик смотрел на него долго, оценивающе. Он был маленьким, но в его взгляде была взрослая практичность человека, который давно понял цену любой просьбе.

— Бесплатно не пойду.

— Я и не прошу бесплатно.

Виктор достал деньги. Не демонстративно, не широко раскрывая бумажник, а осторожно, чтобы не привлекать лишних взглядов. Вынул несколько крупных купюр и показал мальчику.

Тот замер. По его лицу было видно, что такой суммы он в руках почти никогда не держал.

— Это тебе сейчас, — сказал Виктор. — И еще больше, когда придем.

— Ты ненормальный?