Заблудившись в лесу, мальчик увидел привязанную к дереву беременную женщину. Эта встреча ПЕРЕВЕРНУЛА жизнь обоим……

Большая деревня стояла между лесной кромкой и быстрой рекой, будто кто-то специально выбрал для нее самое красивое место. С одной стороны подступали деревья, с другой шумела вода, и по утрам над крышами часто висел легкий туман. Люди здесь жили простые: кто-то держал скотину, кто-то работал за пределами деревни, кто-то копался в огородах с рассвета до сумерек. Вечерами почти в каждом доме зажигался теплый свет, ставили на стол ужин, переговаривались вполголоса, отдыхали после тяжелого дня.

Но один двор выбивался из этой привычной деревенской тишины.

Там покой был редким гостем. Высокая сухощавая женщина с острым лицом и вечно недовольным взглядом снова разносила племянника так, что слышно было за соседними заборами.

— Ты вообще меня слышишь, Миша? Я велела привести птичник в порядок, а не пройтись там для вида! — выкрикнула Лариса, и ее голос, тонкий и резкий, сорвался почти на визг.

Мальчик стоял возле сарая, опустив плечи. Он уже знал: спорить бессмысленно. Слова тети всегда летели впереди ее мыслей, а злость разгоралась быстрее, чем сухая трава у костра.

— Я все убрал, — тихо, но упрямо сказал он. — Там чисто.

Лариса будто не услышала. Или услышала, но именно это и разозлило ее еще сильнее.

Соседи, конечно, понимали, что мальчишка опять попал под горячую руку. За последнее время все привыкли к ее крикам. Лариса ссорилась почти со всеми, кто жил поблизости, и каждый раз была уверена, что права только она. Повлиять на нее никто не мог. Если она начинала кричать, остановить ее было почти невозможно.

Миша давно мечтал оказаться подальше от этого двора. Только идти ему было некуда. Родители исчезли из его жизни внезапно, а он оказался у тетки, которая приняла его не сердцем, а будто тяжкий груз, свалившийся на ее плечи без спроса.

Он хорошо помнил день, когда его привезли к Ларисе. Тогда она рыдала в голос, заламывала руки и умоляла работников службы, занимающейся детьми, забрать мальчика обратно. Потом слезы высохли. Она будто смирилась. Но в доме от этого теплее не стало.

Еще недавно Миша жил в городе, ходил в школу, смеялся с одноклассниками, ждал каникул, как все обычные дети. Здесь же его жизнь сузилась до двора, сараев, ведер, кормушек, грязной работы и бесконечных придирок. Лариса не пускала его в школу. Объясняла это по-разному, но смысл всегда был один: если он будет учиться, у него появятся друзья, разговоры, свои дела, а значит, времени на хозяйство останется меньше.

— Неблагодарный! — выпалила она, шагнув к нему так резко, что Миша невольно отступил. — Я тебя под крышу взяла, терплю, кормлю, после твоей никчемной матери не отказалась, а ты даже птичник нормально убрать не способен? Весь в отца. Ленивый, бестолковый!

Она схватила его за ворот и дернула к воротам. Миша не сопротивлялся. Сопротивление только ухудшало дело.

— Сегодня можешь даже не думать возвращаться! — бросила Лариса и вытолкнула его за калитку…