Он считал нормальным привезти свекровь в нашу квартиру, пока не услышал, что мои родители тоже остаются

— Остап, я правильно услышала: ты взял отпуск на месяц, чтобы твоя мама пожила у нас, а я, раз уж теперь дома, готовила, стирала и создавала всем уют?

Дарина застыла в прихожей, не успев даже расстегнуть тяжелый зимний пуховик. В ладонях она держала коробку с эклерами — маленький подарок самой себе за первый официальный день декретного отпуска. Живот уже заметно выдавался вперед, и слово «отдых» в ее положении давно означало не лежание на диване, а возможность без посторонней помощи перевернуться на другой бок.

Остап расположился в гостиной так основательно, будто не отпуск начинался, а долгожданная зимовка. На диване под его локтем лежал планшет, рядом валялись два игровых джойстика, раскрытая пачка чипсов и бутылка сладкой газировки. Муж смотрел на Дарину с довольной уверенностью человека, который придумал безупречный план и еще не догадывается, что жизнь умеет отвечать на такие планы очень изобретательно.

— Ну да, — сказал он, даже не почувствовав опасности в ее голосе. — Мама приедет вечером. Ты в декрете, дома целый день, времени полно. Сваришь что-нибудь, постираешь, за порядком присмотришь. Ей тоже надо отдохнуть по-человечески. Суставы, давление, сама понимаешь. А я отпуск оформил, мне тоже перезагрузка нужна.

Дарина медленно поставила коробку на тумбочку. Ключи в ее пальцах тихо звякнули. Ни слез, ни обиды, ни желания немедленно устроить скандал в ней не поднялось. Долгие годы в отделе снабжения научили ее простому правилу: если тебе подсовывают договор на кабальных условиях, не спорь у двери — добавь в него свои пункты мелким шрифтом.

— Как предусмотрительно, — произнесла она почти ласково. — Значит, твоя мама будет отдыхать, ты будешь перезагружаться, а я заодно потренирую хозяйственные навыки перед родами?

— Вот именно, — Остап довольно потянулся, и в спине у него хрустнуло так, будто он уже проделал тяжелую работу. — Наконец-то все сложилось удобно. Тебе же все равно никуда ходить не надо.

Дарина стянула сапоги, аккуратно поставила их к стене и прошла мимо гостиной. На спинке кресла дремал толстый черный кот Кузьма. Он приоткрыл один янтарный глаз, смерил Остапа презрительным взглядом, потом перевел его на хозяйку и чуть дернул ухом. Кузьма давно знал: когда Дарина становится такой спокойной, в доме начинается не ссора, а тщательно спланированная операция…