Свекровь настойчиво требовала продать мою добрачную квартиру. Сюрприз, который ждал меня при знакомстве с соседями снизу
В общем, я должна поехать, и все тут.
Виктор спорить не стал, лишь пожал плечами и что-то буркнул под нос. Это была их первая ссора за почти два года совместной жизни. Екатерина собралась, скомканно попрощалась с мужем и уехала.
Альпинистский лагерь встретил ее шумом, суетой, шутками и смехом, завалами из снаряжения и припасов. Она увидела разноцветье палаток и ощутила совершенно особенную атмосферу, которую невозможно передать и описать. Ее можно только почувствовать.
Это уникальная смесь молодости и опыта, веселья, серьезности и нетерпеливости. К ним неизменно примешивается легкая, бодрящая тревога. Екатерина встретилась со старыми знакомыми и вдруг почувствовала себя удивительно легко и просто, как давно уже не было.
И такой молодой и легкой она тоже давно себя не чувствовала. А на следующий день она уже шагала вверх. Она смотрела через затемненные очки на сверкающую вечным льдом вершину, такую близкую и в то же время совершенно недосягаемую.
Маршрут должен был длиться трое суток. Но уже на следующий день после выхода из лагеря на первой серьезной высоте начались проблемы. — Так, Катерина, только что передали по рации, прямо на нас идет штормовой фронт, будь он неладен, и идет чертовски быстро.
Руководитель группы спортсменов из трех человек, включая Катю, с тревогой вглядывался в совершенно безоблачное небо. Он явно видел в нем недоступное другим. — Нам с мужиками нужно обязательно успеть дойти до следующей базовой точки.
Ты же знаешь, там человек с переломом лежит, срочно нужны антибиотики. Так что мы пойдем дальше, а ты оставайся здесь, пересидишь бурю и двинешь выше. Мы дождемся тебя или потопаешь вниз по ситуации, хорошо?
Катя кивнула. Разумеется, она не будет висеть на шее у тех, кто может идти значительно быстрее ее самой. Тем более она давно уже не тренировалась по-настоящему.
Перспектива остаться одной на ночь на горном склоне ее не пугала. Маршрут подъема был известным, освоенным и оборудованным надежными утепленными палатками. В них спортсмены, застигнутые непогодой или проблемами, могли переночевать, а то и задержаться на сутки-другие.
Пережидать бури она умела. В рюкзаке было все необходимое, а темноты она не боялась отродясь. И все же, несмотря на многолетнюю подготовку, сердце коренной горожанки тревожно ёкнуло.
Снаружи раздались шаги, остановившиеся у палатки, металлическое позвякивание, а потом мужской кашель. — Эй, смотрю, есть кто-то дома, мужики! — раздалось снаружи. — Внимание, я вхожу.
И в палатку в облаке холодного горного воздуха ввалилась человеческая фигура. — Ой, здравствуйте, девушка, меня Михаилом зовут. Я вниз спускаюсь, да вот не дошел, — услышала она негромкий, хрипловатый, словно чуть простуженный голос.
— А у вас не будет лишней веревочки? На нее, улыбаясь, смотрел молодой мужчина, широкоплечий, золотоволосый, с лицом, заросшим легкой светлой бородой. Он сверкал голубыми глазами и белыми зубами.
От этого лицо, казалось, вспыхивало при каждой улыбке особенным радостным светом. Ей невозможно было не улыбнуться в ответ. Катя поймала себя на ощущении, что именно это и делает, глядя на мужчину снизу вверх.
Спохватившись, она ойкнула, вскочила и переспросила. — Ну, вообще, поискать надо. А какая именно вам нужна веревочка?
