Свекровь решила уволить невестку, чтобы отдать её служебную машину сыну

— А сейчас прошу покинуть помещение компании. Иначе Галина Романовна вызовет охрану, и вас выведут силой. Всего доброго.

Тяжело дыша, Светлана Петровна поднялась с кресла. Во взгляде, брошенном на невестку, праведный гнев соседствовал с полным бессилием. Мечта о Дениске за рулём нового кроссовера рассыпалась в пыль. Свекровь молча повернулась и вышла, шаркая куда сильнее обычного.

Вечером Маше было легко и спокойно: выходка Светланы Петровны словно сняла с неё остатки утреннего недомогания. На кухне она ела заказанные суши и делилась рыбой с Барсиком. Кот довольно щурился, тёрся о ножку стула и требовательно мяукал, явно одобряя угощение.

Щёлкнул дверной замок. На пороге появился Денис — взъерошенный, сердитый; таким его случалось видеть редко. До кухни он дошёл молча, поставил сумку на стол и посмотрел на жену.

— Мама звонила, — пробурчал он, наливая себе воды прямо из-под крана.

— Ну и как всё прошло? — спросила Маша, отправляя в рот ролл с угрём.

— Маша, честное слово, я не знал, что она такое учудит!

Он сел напротив жены, обхватив голову руками.

— Позвонила мне сегодня в истерике, кричала, что ты её унизила и машину зажала. Я спрашиваю: «Какую ещё машину?» Тогда она всё и выложила: и про заявление, и про столовую.

Денис смотрел на жену с искренним недоумением. Материнские причуды не были для него новостью, но такого он от неё не ожидал.

— Знал, что у неё бывают странные затеи, но чтоб до этого дошло… Я так и сказал: «Мам, ты с ума сошла? У Маши служебная машина. Ну перейдёт она в твой буфет, дальше что? Останемся без машины, без накоплений, без денег на бензин. С нашими кредитами на одной моей зарплате за месяц разоримся».

Маша улыбнулась. До Дениса наконец дошло, чем обернулась бы материнская затея. Он не был великим аналитиком, зато собственный кошелёк знал хорошо: без Машиной зарплаты, машины и денег на бензин их займы на одной его зарплате быстро стали бы неподъёмными.

— И что она тебе ответила?

— Трубку бросила. Обиделась, — Денис махнул рукой. — Маша, прости меня, пожалуйста, за всё это. Я ей сказал: ближайший месяц пусть даже не просит никуда её везти. До рынка на трамвае доберётся.

Маша кивнула. Разговор с Денисом поставил точку в этом конфликте.

Светлане Петровне пришлось прикусить язык и замолчать. С невесткой она могла воевать сколько угодно, но сын понял, что мать едва не оставила его без бензина и привычного удобства, и отказался ей уступать.

На следующий день Маша спокойно работала: подписывала договоры, спорила с логистами, проверяла сметы. Дениске, по её мнению, стыдиться было нечего. У него умелые руки, он чинит бытовую технику и доволен своим делом; не он виноват, что материнские представления о жизни застряли где-то в Средневековье.

Светлана Петровна с тех пор ездила к Оксане на дачу автобусом — тихо, не высовываясь. Бензин нынче дорог, особенно когда платить за него приходится самой. А Дениска мать так и не простил: возить её по-прежнему отказывался наотрез.