Свекровь решила уволить невестку, чтобы отдать её служебную машину сыну

— Марина, ключи сюда, на стол. И документы на машину не забудь. Тебе сегодня без них можно обойтись, а мне на рынок надо, к Оксане за рассадой.

От голоса Светланы Петровны плющ на подоконнике, казалось, испуганно вздрагивал: такой высокой нотой можно было пробрать растение до самых корней. Даже Барсик, обычно никому не уступавший звание главного семейного крикуна, раскрыл пасть без единого звука. Вторник начинался с привычного представления домашнего цирка. Маша невозмутимо отпила кофе из любимой жёлтой кружки.

— И вам доброе утро, Светлана Петровна, — сказала она, аккуратно ставя кружку. — До рынка ходит маршрутка номер 18. А у моей машины другой маршрут: на работу. И я поеду в ней.

Свекровь поджала губы и нависла над столом. В пёстром плаще она походила на разъярённого суслика.

— Смотрю на тебя, невестка, и диву даюсь. Совсем зазналась со своим начальством! — Пухлый палец указал на окно. На стоянке поблёскивал свежим лаком новый серебристый кроссовер. — Ну куда женщине такая махина? Людям на смех. А Дениска мой, родной сын, между прочим, твой муж, на развалюхе ездит. Перед соседями стыдно! Смотрят, шепчутся: жена мужика под каблук загнала.

Назначенный подкаблучником Денис как раз ввалился в кухню. Пуговицы на рубашке он застёгивал на ходу, а зевал так широко, что челюсть рисковала покинуть положенное ей место. Неплохой был парень, рукастый. В сервисном центре неподалёку он ремонтировал бытовую технику; до работы добирался пешком за десять минут, даже если не спешил.

Поэтому собственный автомобиль его вполне устраивал. Ржавый утюг на колёсах чаще стоял во дворе, чем ездил, и заодно служил складом запчастей для стиральных машин. Денису большего и не требовалось.

— Мам, ты чего с самого утра опять завелась? — сонно пробормотал он, протискиваясь к чайнику. — Нормальная у меня машина. Вчера генератор перебрал. Почти часы, а не мотор, только заводится через раз. Ещё глушитель отваливается. Зверь!

— Помолчи, простак! — оборвала его заботливая мать. — Это я о твоём достоинстве думаю. Жене положено жить за мужем как за каменной стеной. А у вас что? Она барыней разъезжает, а ты… тьфу.

Маша промокнула губы салфеткой, взяла сумку. Светлана Петровна уже пыталась прикрыть ключи ладонью, но невестка, проходя мимо, ловко выудила их из-под её руки.

— Светлана Петровна, о достоинстве судят не по значку на капоте. Для начала неплохо бы научиться стучать, прежде чем входить, и не лезть в чужие дела. Денис, деньги на карту я перевела. Твоему зверю на бензин тоже хватит — на неделю вперёд. Вечером буду дома, как всегда.

Хлопнула входная дверь. Маша поспешила вниз по лестнице, а на кухне осталась свекровь, кипевшая, словно забытый на плите чайник.

За полгода, прошедшие после Машиного повышения и получения ключей от кроссовера, автомобиль успел стать причиной нескончаемой войны. Отдел закупок сети строительных магазинов требовал от руководительницы постоянных поездок: у одного поставщика нужно было всё проверить, с другим разобраться из-за бракованного товара. Маша моталась по городу, и машина была для неё рабочим инструментом. В представлениях Светланы Петровны такой порядок выглядел чуть ли не нарушением законов природы.

Водить свекровь умела, но куда охотнее устраивалась пассажиркой: самой за бензин платить не приходится, кошельку легче. Старенькая машина, доставшаяся от покойного мужа, давно сгнила в гараже. Зато ссылаться на неё было удобно, когда требовалось в очередной раз съездить по магазинам, на дачу к подругам или по неотложным делам государственной важности.

Прежде Денис с кряхтением и руганью заводил свою колымагу и вёз мать куда надо. Теперь ей подавай только серебристый кроссовер и соответствующий комфорт. Пару раз Маша уступила. Но однажды свекровь вознамерилась засунуть в багажник три мешка навоза — для маракуйи, которую выращивала на балконе. На этом лавочка закрылась навсегда.

Машу тут же произвели в выскочки и враги номер один. Светлана Петровна начала крестовый поход: восстановить патриархат хотя бы в пределах квартиры сына и невестки.

Неделя прошла, а Светлана Петровна не унималась. Её нажим становился всё настойчивее и порой принимал такие формы, что Маше оставалось только удивляться. В среду она вернулась с работы усталая и ещё в гостиной увидела устроенное свекровью заседание. На диване по обе стороны от неё сидели тётя Валя, соседка Светланы Петровны, и её двоюродная сестра Людмила. Перед ними на столе стояла миска с мясными пирогами — словно у совета имелось и угощение, и повестка…