Сын подселил к больной матери суровую квартирантку, надеясь на худшее. Сюрприз, который ждал его по возвращении
Грубую, сломленную, потерявшую человеческий облик, под видом заботы. «Смотри, мама, какую помощницу я тебе нашёл». Старушка просто не выдержит такого соседства.
Либо сама сбежит, роняя тапки, в государственный интернат, либо слабое здоровье не перенесёт постоянных скандалов и грязного быта. План поражал своей циничной простотой. На следующий день, ближе к сумеркам, Денис припарковал свой подержанный автомобиль у здания железнодорожного вокзала.
Место было шумным и суетливым. Воздух гудел от объявлений по громкоговорителю, пахло жареными в масле пирожками и угольной гарью от проходящих товарных составов. Мужчина поднял воротник тонкого пальто, ёжась от пронизывающего осеннего ветра, забиравшегося под одежду.
Он медленно шёл вдоль рядов ожидания, внимательно вглядываясь в лица ночующих там людей. Ему нужна была идеальная кандидатура. Не откровенная пьяница, ведь такая сразу пропьёт телевизор и спалит дом по неосторожности.
Ему нужен был человек с печатью тотальной обречённости. У бетонной колонны, съёжившись на жёсткой деревянной скамейке, сидела женщина. На вид ей можно было дать и тридцать, и все сорок лет.
Она куталась в бесформенную мужскую куртку, явно снятую с чужого плеча. Рукава были небрежно подвёрнуты несколько раз. Взгляд её был тяжёлым, направленным куда-то сквозь снующую толпу.
Рядом стояла потёртая дерматиновая сумка с оторванной ручкой. Денис подошёл ближе, его ботинки сухо хрустели по мелкому мусору на асфальте. «Ждёте кого-то?» – спросил он, стараясь придать голосу бархатистую, участливую интонацию.
Женщина медленно подняла голову. Её лицо казалось высеченным из серого камня, не выражая ни единой эмоции. «Вам какое дело?» – голос оказался хриплым, простуженным.
Она инстинктивно притянула сумку ближе к себе, словно защищаясь от удара. «Вижу, что вам некуда идти, а времена сейчас тяжёлые». Денис присел на край скамейки, сохраняя безопасную дистанцию.
«Я ищу сиделку для своей матери в деревню. Платить много не смогу, врать не буду, но обеспечу тёплую комнату и еду. Вы, я так понимаю, недавно оттуда…»
Женщина напряглась: «И что с того? Пойдёте патрульному докладывать?» «Зачем же? Мне нужны рабочие руки, а прошлое меня совершенно не интересует».
«Я Денис. А вас как зовут?» Полина смотрела на этого лощёного, нервного человека с глубоким недоверием. За пять лет, проведённых за решёткой по вине предавшего её мужа Вадима, она отучилась верить людям на слово.
Любое проявление заботы обычно имело двойное дно и острые края. Но вокзальный сквозняк пробирал до костей, в кармане лежали последние монеты, а впереди зияла чёрная пустота бездомности. «Полина», – коротко бросила она, опуская глаза на свои стоптанные ботинки.
«Вот и отлично, Полина, машина на парковке». Денис махнул рукой в сторону площади. «Берите вещи, поедем в Высокий Яр, мама будет очень рада».
Мотор старенького автомобиля натужно ревел, преодолевая разбитый асфальт на выезде из города. В салоне пахло бензином. Денис сжимал пластиковый руль с такой силой, что сводило мышцы предплечий.
Он искоса поглядывал на пассажирку. Полина сидела неподвижно, вжавшись в сиденье, и смотрела в окно на мелькающие голые деревья. В её позе читалась постоянная готовность защищаться.
«Ничего, — думал Денис, переключая передачу, на что коробка отозвалась железным лязгом. — Такая точно долго церемониться не станет. Пару недель, и мать сама взвыет».
Дорога до Высокого Яра заняла около часа. Деревня встретила их лаем цепных псов и густым ароматом растопленных бань. Колеса шуршали по разъезженной грунтовой колее.
В маленьких окнах деревянных изб уже зажигался желтый свет. Денис ненавидел это место всем нутром. Здесь каждая лужа напоминала ему о нищем детстве, о стоптанных сапогах, которые приходилось донашивать за соседскими ребятами, и о жгучем стыде на школьных линейках.
Машина остановилась у крепкого забора из потемневших от времени досок. За ним возвышался дом с резными наличниками. «Приехали!» — Денис заглушил мотор.
Полина молча потянула ручку двери, и металл холодил ладонь. Она выбралась наружу, ёжась от влажного ночного холода. Калитка скрипнула на ржавых петлях.
На крыльцо тут же вышла Таисия Макаровна. Она куталась в серый пуховый платок, перекрещенный на груди и завязанный на пояснице. Завидев сына, старушка всплеснула руками.
«Денисушка, приехал всё-таки!» — её голос задрожал от радости. Она быстро засеменила по деревянным ступеням, готовая обнять сына. Денис отстранился, выставив вперёд руку, и лишь коротко похлопал мать по плечу.
Ткань её платка показалась ему грубой. «Мама, я ненадолго, дел по горло, отчёт горит», — он говорил быстро, смотря поверх её головы. «Я тебе помощницу привёз, знакомься, это Полина».
Таисия Макаровна остановилась, удивлённо разглядывая чужую женщину. В тусклом свете дворового фонаря фигура Полины казалась угловатой и несуразной. «Помощницу?»
