Я готовилась к худшей ночи в своей жизни. Деталь в руках моего странного мужа, заставившая меня потерять дар речи

Сначала Коля пошел в армию, начались проводы, сбор денег на нужды, потом отправка посылок. Потом отец сорвал спину на заводе и три месяца почти не работал, получая копеечный больничный.

Затем Сережа заболел — несерьезно, но дорого. Анализы, таблетки, три визита к платному специалисту, потому что в очереди в городской поликлинике ждать было некогда. Я взяла первую работу на рынке, где нужно было считать и упаковывать товар.

Потом нашла вторую — работала уборщицей в школе по утрам. Тот листок с зеркала в ванной я сняла где-то в промежутке. Даже не заметила, когда именно.

Мой белый медицинский халат стал просто воспоминанием. Я иногда в автобусе или перед сном вытаскиваю эту мысль из какого-то дальнего уголка в голове и рассматриваю. Отношусь к этому не как к мечте, а как к музейному экспонату.

Было такое, а теперь нет. Жизнь не всегда устроена так, как тебе хочется, и это не трагедия. Это просто условия задачи, с которыми нужно работать.

Смена в тот день прошла как всегда: утро за кассой, обед стоя с бутербродом в подсобке. После обеда началась выкладка нового товара. К шести часам вечера невыносимо болела спина и гудели ноги.

Я натянула куртку, попрощалась со сменщицей Ириной и вышла в холод. Домой шла и думала ни о чем конкретном, просто смотрела под ноги. Мокрый асфальт, лужи с отражением фонарей и рыжая настороженная кошка под мусорным баком.

Кошка смотрела на меня и не убегала. Дверь я открыла своим ключом и сразу поняла, что что-то не то. Из кухни доносились голоса.

Голос был несемейный, чужой, но знакомый — Галина Степановна. Я сняла куртку, повесила на крючок. Сняла сапоги, переобулась в тапки, делая все очень медленно, чтобы выиграть хоть минуту.

Потом вошла на кухню, где сидели трое: мама, папа и Галина Степановна. На столе стоял чай в трех кружках, который никто так и не пил. Мама сложила руки перед собой, как складывают их на молитве.

Папа изучал трещину на своем стакане с таким вниманием, будто там было написано что-то важное. Галина Степановна — женщина, которую я знаю с детства. Она живет в нашем районе и ходит с мамой в один храм.

Работает она уборщицей в богатом доме за городом. Приходит к нам в гости редко. И ее приходы всегда что-то означают.

Я села за стол. «Настя», — начала мама, и голос у нее был чуть выше обычного. «Галина Степановна хотела с тобой поговорить».

«Я слушаю», — сказала я. Галина говорила долго, с длинными предисловиями. Про то, какое сейчас сложное время, и про то, что она всегда желала нашей семье добра.

Она подчеркивала, что человек она прямой и говорит как есть. Я смотрела на нее и просто слушала. И где-то на третьей минуте уже поняла суть.

Поняла не из ее слов, а из того, как напряженно сидели родители. Суть была в следующем: ее работодатель, Виктор Краснов, человек серьезный, деловой и с деньгами. Восемь лет она убирает в его доме.

У него есть сын Миша, ему 29 лет. Полтора года назад он попал в аварию и получил тяжелую черепно-мозговую травму. Выжил, но остался совсем не таким, как прежде.

Говорит он с трудом, ходит плохо, иногда передвигается на инвалидной коляске. Врачи говорят, что он все понимает и голова работает. Но тело и речь восстанавливаются очень медленно.

Виктор Краснов хочет найти для сына жену. Официальную, с законной регистрацией брака. Ему нужна девушка, которая будет рядом, станет жить в доме, помогать и ухаживать за Михаилом.

Взамен предлагаются хорошие ежемесячные выплаты нашей семье. Медицинская страховка оформляется на всех членов семьи. Для девушки выделяется отдельная комната.

И через два года, если она захочет уйти, ей выплатят компенсацию и купят свое жилье. На этом Галина замолчала. Я посмотрела на родителей.

«Вы уже согласились?»