Через много лет после пропажи известного геолога в горах обнаружили землянку, скрывавшую неожиданную тайну

— Вы подписали это сами, Николай Сергеевич?

Голос у лесничего был тихий, почти вежливый, но от этого у Николая Мороза внутри все стянулось еще сильнее. Он стоял посреди тесного кабинета с облупленной батареей под окном, держал в руках лист бумаги и никак не мог сфокусировать зрение. Буквы прыгали, расплывались, будто кто-то капнул на них водой. Или это у него в глазах потемнело.

За столом сидел начальник лесничества Андрей Ткачук, молодой, гладко выбритый, с дорогими часами на запястье. Рядом, чуть в стороне, устроился Виктор Савчук — представитель частной компании, которая уже третий месяц ходила вокруг горного участка, словно голодная собака вокруг закрытой кладовой. На подоконнике остывал чай в граненом стакане. От батареи тянуло пылью и сыростью.

— Я это не подписывал, — наконец сказал Николай.

Горло перехватило. Слова прозвучали хрипло, чужим голосом.

Андрей вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Николай Сергеевич, вы же взрослый человек. Тут ваша подпись. Тут акт о том, что разведочные пробы в восточном квартале признаны несущественными. Тут заключение: участок не имеет научной ценности и может быть передан под хозяйственное освоение.

— Я это не писал, — Николай сжал лист так, что бумага хрустнула. — И пробы я не признавал несущественными. Там пласт. Там редкая жила. Я говорил вам месяц назад: рубить нельзя.

Виктор Савчук улыбнулся уголком рта. Улыбка была ровная, как царапина на стекле.

— Николай Сергеевич, при всем уважении, вы геолог, не юрист. Документы оформлены. Подпись ваша. Экспертиза будет, конечно, но зачем устраивать шум? Тем более в вашем положении.

— В каком положении?

Андрей опустил глаза, будто ему стало неловко.

— Вы знаете, что комиссия уже получила жалобу. Говорят, вы брали деньги с местных предпринимателей за доступ к старым картам. И за то, чтобы задерживать согласования.

Несколько секунд Николай просто смотрел на него. Потом почувствовал, как холод идет от пальцев к плечам.

— Что?

— Я не утверждаю, — быстро сказал Андрей. — Я говорю, что жалоба есть. И если вы сейчас начнете поднимать скандал, она пойдет дальше. В прокуратуру, в министерство, куда положено. Вам шестьдесят два. Вы всю жизнь работали честно. Зачем заканчивать так?

На слове «честно» Николай коротко усмехнулся. Не потому что было смешно. Просто иначе он бы, наверное, ударил кулаком по столу.

— Кто написал жалобу?