Я вернулась домой из-за болезни и случайно увидела поступок мужа, который должен был остаться тайной

Кира Захаровна позвонила через минуту.

— Он ушел. С пакетом что делать?

— Не трогайте. Я звоню Вере Аркадьевне.

— Посижу у двери. Все равно котлеты остывают.

Через полчаса приехала Лада. Следом поднялась Вера Аркадьевна с папкой и тонкими перчатками. Кира Захаровна подтвердила, что слышала разговор через дверь. Подушку аккуратно убрали в большой пакет. Лада держалась собранно, но один раз все-таки сорвалась:

— Какая тьма должна быть внутри, чтобы второй раз принести это жене?

— Не тьма, — сказала Наталья. — Расчет.

У подъезда сотрудник записал передачу подушки и забрал пакет для проверки. Вера Аркадьевна напомнила: все материалы будут изучать, а Наталья не должна спорить с Русланом наедине.

— Она останется у меня, — сказала Кира Захаровна. — Диван свободный, слух отличный.

Утром Наталья проснулась на соседском диване. Впервые за несколько дней она действительно выспалась. Телефон был полон пропущенных вызовов от Руслана. Последнее сообщение пришло в 7:15: «Ты решила уничтожить меня?»

Она не ответила.

В десять позвонила Нина Савельевна.

— Наташенька, мы можем поговорить как женщины?

— Нет.

— Я около подъезда. Не будь жестокой. Руслана всю ночь трясло. Мужчина оступился, а ты уже бежишь к юристам.

— Разговор окончен.

— У тебя никогда не было сына, — вдруг сказала свекровь. — Поэтому ты не знаешь, что делает мать, когда его загоняют в угол.

Наталья медленно выдохнула.

— У вас была и дочь. Вы могли спасать ее иначе.

Нина Савельевна бросила трубку.

Через двадцать минут она все же поднялась. Не одна. Рядом стоял Руслан — серый лицом, с сухими губами и пустым взглядом. Наталья не открыла.

— Я хочу видеть жену, — сказал он через дверь.

— Она не хочет видеть вас, — ответила Кира Захаровна из коридора.

Нина Савельевна шагнула к глазку.

— Наташа, хватит прятаться за соседками. Мы семья.

Дверь приоткрылась на цепочку.

— Семья не считает похороны выходом.

Свекровь вздрогнула, но тут же выпрямилась.

— Ты прочитала чужую переписку.

— А вы написали про мою смерть.

— Это были слова на эмоциях. Я не знала, что Руслан сделает глупость.

Руслан поднял голову, но мать резко сказала:

— Молчи.

Наталья впервые увидела, как он съежился от одного приказа. Взрослый мужчина, который стоял у ее кровати с флаконом, рядом с Ниной Савельевной снова становился испуганным сыном. Но жалости не было. Для жалости тоже нужно право.

— Я хочу договориться, — сказала свекровь.

— О чем?

— Ты заберешь заявление. Руслан уйдет, куда захочет. Ты оставишь ему деньги на первое время. Мы забудем эту мерзость.

— Вы называете покушение мерзостью?

Руслан ухватился за край двери.

— Наташа, я не хотел, чтобы было так.

Она посмотрела ему прямо в лицо.

— А как ты представлял мое утро? Допустим, все получилось. Ты вошел бы в спальню, вызвал скорую, обнял мое бездыханное тело? Или сначала написал матери?

Нина Савельевна резко втянула воздух.

— Прекрати.

— Нет. Я хочу услышать.

Руслан отступил. Ответа не было.

— Вот поэтому я не заберу заявление, — сказала Наталья и закрыла дверь.

Снаружи ладонь глухо ударила по косяку.

— Ты пожалеешь, — сказала свекровь уже без ласки.

— Это записывается, — спокойно произнесла Кира Захаровна.

Шаги ушли вниз…