Бандиты напали на старика, но неожиданное появление двух волков изменило всё

Данило Петрович Коваленко неторопливо шёл по лесной тропе, которую за сорок лет работы лесником изучил до последнего изгиба. Осень уже обесцветила траву, ветер перебирал сухую листву, и сквозь привычный шорох вдруг пробился слабый, надрывный скулёж. Другой, возможно, прошёл бы мимо, решив, что ему послышалось. Но семидесятипятилетний старик остановился сразу. Спина давно ныла после долгих переходов, шаг стал тяжелее, однако слух по-прежнему безошибочно различал тревожные звуки леса.

Скулёж донёсся с опушки. Раздвинув мокрые ветви, Данило Петрович увидел на примятой траве двух немецких овчарок. Крупный серо-чёрный кобель лежал впереди, словно даже обессилевший пытался заслонить собой вторую собаку. У суки с рыжеватыми подпалинами была серьёзно повреждена задняя лапа. Бок кобеля рассекала глубокая рваная рана, шерсть вокруг неё слиплась от крови. Оба дышали часто и неровно.

Старик приблизился медленно, не делая резких движений. Настороженные глаза собак следили за каждым движением его рук, но злобы в них не было. Сука попыталась поднять голову и снова тихо заскулила. Кобель напрягся, однако не оскалился. Данило Петрович опустился рядом на колени и осторожно коснулся его тёплого загривка. Пёс прикрыл глаза, будто сил на сопротивление уже не осталось и он решился довериться незнакомому человеку.

Оставить их означало обречь обоих. С приближением ночи становилось всё холоднее, раны продолжали кровоточить, а сука не могла встать. Данило Петрович вспомнил, сколько зверей и птиц ему доводилось выхаживать прежде: подстреленных косуль, выпавших из гнезда птенцов, лосиху с детёнышем, угодивших в глубокую яму. Его покойная жена Ганна когда-то с улыбкой говорила, что он родился с сердцем, которое не умеет проходить мимо чужой боли. Три года миновало с её смерти, но голос жены по-прежнему звучал в памяти так отчётливо, словно она стояла рядом.

Сняв старую тёплую куртку, он укрыл дрожавшую суку и поспешил домой. На окраине небольшого посёлка уже сгущались сумерки, над крышами тянулся дым. Данило Петрович собрал чистые простыни для повязок, банку заживляющей мази, воду, верёвку и фонарь. Пальцы плохо слушались от спешки. Он несколько раз проверил содержимое рюкзака, боясь забыть именно то, без чего не сумеет остановить кровотечение. Перед глазами всё время стояла раненая лапа суки и неподвижная морда кобеля. Старик понимал: дорога туда и обратно отнимет время, которого у раненых собак почти не осталось…