Свекровь набрала полную корзину дорогих продуктов, рассчитывая, что платить снова буду я

Оксанка, заводи свою машину, не стой столбом.

Тарасик сказал, что у тебя суббота свободная. А нам с Мартой нужно в большой торговый комплекс. Очень нужно. Так что шевелись, пока там всё приличное не разобрали.

У меня спина не железная, сумки я на себе не понесу. До остановки идти пешком — удовольствие для тех, кому заняться нечем.

Оксана застыла в прихожей, всё ещё держа ключи в руке. В проёме стояла Валентина Мироновна — широкая, уверенная, как шкаф, который сам решил пройти через дверь и никого не спрашивать. За её плечом маячила Марта, поправляя блестящие губы и всем видом показывая, что мир уже задолжал ей комфорт. Оксана даже не успела спросить, когда они успели всё решить за неё: ответ и так стоял в коридоре, упёртый, плотный, пахнущий чужими духами и чужими планами…

Оксана медленно посмотрела на мужа. Тарас сидел на банкетке у стены и с таким усердием рассматривал шнурки на кроссовках, будто от правильности узла зависела судьба семьи.

Лицо у него было виноватое, но не настолько, чтобы вмешаться.

— Тарас, — ровно спросила Оксана, — ты помнишь, что я собиралась заехать в фермерский магазин за творогом, потом вернуться и работать за ноутбуком?

— Оксан, только не начинай, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Маме тяжело одной. У Марты машины нет. Твой магазин всё равно по дороге. Просто отвези их, купите что надо, и всё. Я хочу один нормальный выходной без криков.

Оксана молча вдохнула. Внутри не поднялось ни обиды, ни привычного желания объяснять очевидное. Только холодная, почти приятная ясность. Скандал требовал сил, а она не собиралась отдавать Валентине Мироновне даже это. Слишком много раз она уже объясняла, оправдывалась, уступала и потом весь вечер чувствовала себя виноватой за то, что вообще посмела иметь свои планы…