Знакомые не понимали, почему она ухаживает за богатым мужчиной, пока обычная процедура не открыла странную тайну

Большой зал в штаб-квартире компании был заполнен акционерами, руководителями и гостями. У сцены стояли камеры, на столах лежали папки, по рядам шел сдержанный гул ожидания. Люди переговаривались о будущем компании, не сомневаясь, что судьба ее владельца уже решена безвозвратно.

В воздухе чувствовалось не столько сочувствие, сколько деловая готовность принять новую реальность. Отсутствие Данила, которого считали почти потерянным, открыло Богдану дорогу к власти. Лариса стояла рядом с ним безупречно собранная, с лицом женщины, заранее отрепетировавшей печаль.

Когда Богдан поднялся на сцену, разговоры стихли. Он говорил мягко и скорбно: о трагической аварии, тяжелом состоянии брата, ответственности перед компанией. Каждая пауза была выверена, каждый вздох казался заранее продуманным.

Он умел выглядеть достойно даже тогда, когда за достоинством пряталась пустота. «Данило всегда смотрел вперед, — произнес он, опустив глаза. — Но теперь его путь остановлен обстоятельствами. С вашей поддержкой я продолжу наше дело».

Аплодисменты прозвучали коротко. И в этот миг тяжелые двери в конце зала распахнулись. Все обернулись. На пороге стоял Данило Кравченко — бледный, медленный, опирающийся на Оксану, но живой. Несколько секунд никто не мог произнести ни слова; даже камеры будто застыли вместе с людьми. Улыбка Богдана исчезла. Лариса сделала шаг назад, и вся краска сошла с ее лица…