Раненый волк три дня не уходил от замёрзшего озера, и люди вскоре поняли, что он кого-то ждал

Раненый волк уже третьи сутки оставался у замёрзшего лесного озера и почти не менял положения. Он сидел возле старой полыньи, заметённой снегом, и не подпускал никого к одному и тому же участку льда. Издали казалось, что зверь просто обезумел от голода или боли. Передняя лапа у него кровила, на боку выделялся старый рубец, а сам он был слишком истощён, чтобы тратить силы на бессмысленное дежурство. Поэтому первые охотники решили: под снегом или под ледяной коркой лежит добыча, которую хищник не хочет отдавать.

Озеро находилось далеко от жилья и дорог, среди густого северного леса. Летом сюда иногда добирались рыбаки, но зимой эта сторона пустела почти полностью. Берег сливался с белой поверхностью льда, тропы исчезали, а ветер за ночь стирал даже свежие следы. Место считали опасным не из-за легенд, а из-за глухоты и непредсказуемого льда. Здесь можно было пройти мимо промоины, не заметив её под ровным настом. В такие дни лес казался неподвижным, но именно эта неподвижность и настораживала. Вокруг не было ни домов, ни огней, ни человеческих голосов, и потому всё, что выбивалось из привычной лесной тишины, казалось особенно значительным. Любой звук разносился далеко, а любое тёмное пятно на белом фоне сразу притягивало взгляд.

Когда лесники впервые увидели серого хищника, он не охотился, не уходил в чащу и не пытался спрятаться. Он смотрел вниз, будто вслушивался в озеро, а иногда поднимал морду и долго водил носом по ветру. Мороз по ночам опускался ниже тридцати градусов, но волк терпел холод, боль и снег. Шерсть на плечах смерзалась, дыхание ложилось белыми облачками у самой морды, но он не менял выбранного места даже на короткий миг. Сначала это ещё можно было объяснить звериной настойчивостью. Однако на следующий день он оказался почти там же, а ещё через сутки — снова у той же полыньи. Он ждал с таким упорством, словно подо льдом должно было что-то измениться, и никто из людей пока не знал, что тёмная глубина уже хранит чужую беду…