«Вы просто выполните условия контракта»: роковая ошибка бизнесмена, не знавшего, какую тайну скрывают результаты анализов

— Пока они не родятся, — сказала она. — Пока все не закончится и не начнется заново, тогда поговорим.

— Не сейчас, сейчас я не могу думать об этом правильно, я думаю только о них.

Он смотрел на нее секунду, потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он.

— Подожду.

В этом коротком «подожду» не было ни обиды, ни нетерпения. Просто «подожду», как говорит человек, который умеет ждать и не считает это потерей.

Роды начались на тридцать седьмой неделе, в четыре утра, в пятницу, в конце сентября. Аня проснулась от боли, резкой, схваткообразной, совсем не похожей на те тренировочные, которые случались последние недели. Полежала секунду, считая.

Потом встала, нашла телефон и позвонила Андрею Викторовичу. Тот ответил на втором гудке, как будто не спал.

— Схватки? — спросил он.

— Да.

— Как часто?

— Минут 10-12.

— Хорошо, — сказал он. — Я сейчас звоню в роддом, буди Максима Андреевича.

Она постучала в его дверь негромко, но он открыл почти сразу.

Стоял в дверях в футболке и джинсах, видимо, тоже почти не спал. Увидел ее лицо.

— Пора? — спросил он.

— Пора, — сказала она.

Что-то в его лице изменилось: ни страх, ни растерянность, что-то сосредоточенное и живое одновременно. Он кивнул, взял телефон и уже набирал номер.

Через три минуты спустился вниз с ее сумкой, которая была собрана еще две недели назад. Нина Павловна проверяла содержимое лично. Сама Нина Павловна стояла в холле в халате с тревогой в глазах и с термосом в руках.

— Чай, — сказала она. — В дороге.

— Нина Павловна, — сказал Максим, — позвоните маме, скажите ей.

— Уже набираю, — сказала Нина Павловна.

Они вышли в сентябрьскую ночь. Было темно и тихо, только сосны шумели где-то высоко, и звезды над головой были ясными, крупными, совсем осенними.

Аня шла к машине и думала: вот оно, вот оно начинается. Максим шел рядом, близко, чуть позади, готовый подхватить. Не держал ее за руку, просто был рядом, и этого было достаточно.

Она остановилась на секунду у машины, подняла голову, посмотрела на звезды.

— Все будет хорошо, — сказала она не ему, а себе. Им, двум маленьким, которые сейчас были готовы выйти в мир.

— Да, — сказал Максим за ее спиной тихо и твердо.

Они сели в машину. Водитель тронул с места.

Сосны за воротами остались позади, темные, высокие, надежные. Как все то, что она успела полюбить за эти месяцы в чужом доме, который давно перестал быть чужим. Роды длились восемь часов.

Елена Сергеевна работала четко, без лишних слов: только короткие команды, только то, что нужно. Бригада была слаженной, опытной. Максим ждал в коридоре не потому, что его не пустили, а потому, что Аня сама сказала «не нужно».

Не из-за того, что не хотела его рядом. Просто знала: это она должна сделать сама. Это было ее последнее и самое главное.

В 12 часов дня, в пятницу, в конце сентября, с разницей в четыре минуты, на свет появились две девочки. Первая закричала сразу, громко, требовательно, с такой убежденностью в собственном праве на существование, что акушерка невольно улыбнулась. Вторая помолчала несколько секунд, и Аня в эти секунды не дышала.

Потом раздался тихий, но совершенно отчетливый звук — не крик, скорее возмущенный вскрик, как будто вторая девочка наконец решила: ладно, раз уж так вышло, буду…