Они считали её обычной поварихой, пока события в лесу не раскрыли её настоящую личность.

Она никогда не задавала вопрос прямо вслед за его вопросом. Сначала проходило время, менялась тема, начиналась другая работа. Потом Лариса могла спросить, кто сегодня был возле клуба или когда приедет машина с продуктами. Артём отвечал автоматически, считая беседу бытовой. Из таких ответов складывался распорядок его встреч и связь с Левком.

Подготовка не приносила ей удовольствия. Это не была игра, в которой приятно превосходить противника. Каждый расчёт означал, что угроза реальна и одна ошибка будет иметь цену. Но тревога не отменяла работу. Лариса принимала её как ещё один фактор — подобно морозу, расстоянию или плохому замку. Фактор следует учитывать, а не обсуждать с ним справедливость.

К январю Бугай видел картину, которую сам хотел увидеть: одинокая женщина устала от посёлка, надеется получить деньги, ищет разрешение и не понимает, что находится под наблюдением. Чем полнее становилась эта картина, тем меньше в ней оставалось места для правды. Лариса не прятала правду за сложной легендой. Она позволяла Бугаю закрывать её собственными ожиданиями.

Осведомитель невольно рассказывал и о людях Бугая. Обмолвка о долгой зиме означала недавний разговор с хозяином. Слова о знакомом в ближайшем городе подтверждали внешние связи. Упоминание, что Левко снова пил до закрытия клуба, показывало устойчивость его привычек. К середине декабря Лариса представляла троих достаточно точно. Бугай был терпелив и самоуверен. Левко исполнял чужие решения, любил выпить, был жесток, но лишён воображения. Артём робел в одиночку, смелел рядом с сильными и терялся, когда план менялся.

Слабость Бугая заключалась в уверенности, что женщина с лагерным прошлым не способна представлять опасность. Левко подчинялся жадности и повторял маршруты. Артём сильнее всего боялся самого Бугая. Этот страх делал его управляемым сразу в двух направлениях.

Однажды Лариса оставила на столе раскрытую тетрадь с записями о расходе крупы и поставках. Ушла в кладовую на четверть часа. Вернувшись, увидела, что тетрадь сдвинута примерно на сантиметр. Артём просмотрел страницы. Там находились только настоящие хозяйственные цифры, скучные и безопасные. Отсутствие тайны тоже было подготовленным сообщением: эта женщина настолько проста, что не считает нужным прятать бумаги.

По вечерам Лариса читала книги, которые приносил Данилюк из клуба, или сидела у маленького окна. Темнота рассказывала о посёлке не хуже дневных разговоров. Она запоминала, где свет гаснет рано, в каком доме люди бодрствуют до полуночи, кто проходит по улице после закрытия столовой. Лидия Степановна заходила дважды в неделю — с пирогами, вареньем или без всякого видимого повода. Лариса неизменно встречала её приветливо и подавала чай.

Лидия охотно делилась новостями, именами и мелкими семейными ссорами. Даже ненадёжный источник приносит ценную информацию, если не верить ему целиком. Иногда именно ненадёжные люди сообщают больше других, потому что принимают собственную болтливость за безобидность. Лариса подозревала, что часть разговоров уходит дальше, но подозрение не считала доказательством. Действовать на основании догадки значило отдавать преимущество случайности. Она ждала.

Двадцать третьего декабря Лариса задержалась на кухне после десяти вечера, замачивая крупу и проверяя кладовую. В зале было темно. Со стороны задней двери донеслись два мужских голоса. Она погасила лампу, встала возле стены и прислушалась. Мороз и толстые доски съедали окончания фраз, однако несколько слов прошли отчётливо.

Артём говорил о поездке, родственнице и деньгах. Второй мужчина отвечал коротко, деловым низким голосом. Затем Артём добавил, что повариха каждый вечер остаётся одна, а старый Данилюк не в счёт. Кто-то отошёл, снег заскрипел под тяжёлыми сапогами. Второй задержался возле двери ещё секунд на десять; Лариса слышала его дыхание, потом шаги стихли.

Она не двигалась ещё минуту. Затем достала маленькую тетрадь, которую носила во внутреннем кармане, и записала дату, время и три услышанных фразы. Последним было её имя. Не «повариха», не «женщина», а «Лариса Михайловна». Значит, Бугай уже говорил о ней как о конкретной задаче и знал достаточно, чтобы перейти от наблюдения к решению.

Новый засов, поставленный Данилюком, закрывался надёжно. Лариса придвинула его, проверила и снова отодвинула. Запертая изнутри дверь сообщала наружному наблюдателю о страхе. Незакрытая — о беспечности. Ей был нужен второй сигнал. Она погасила свет, легла и уснула через несколько минут. Бугай считал, что контролирует поток сведений, не понимая, что получает лишь то, что ему заранее приготовили. Это было правильное положение сил…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇