Они считали её обычной поварихой, пока события в лесу не раскрыли её настоящую личность.

Январь заставил посёлок замолчать. Мороз удерживал людей в домах, а лесное хозяйство в особенно тяжёлые дни сокращало смены. Жизнь будто замедлилась, но столовая оставалась полной. Сюда приходили не только за едой. Четыре стены барака с каждой неделей казались теснее, и людям хотелось хотя бы ненадолго услышать чужие голоса, посидеть у горячей плиты, не объясняя причин.

Лариса варила наваристый борщ из скромного набора продуктов, сама пекла хлеб, когда появлялась мука, и разливала еду без суеты. Лагерь научил её получать многое из малого. Рабочие замечали разницу, хвалили хлеб между собой, но она не вступала в разговор. Репутация создаётся не рассказами о собственном мастерстве, а повторением одного и того же качества изо дня в день.

Артём продолжал приходить к шести. Он не опаздывал, выполнял поручения и получал ровно столько сведений, сколько Лариса считала безопасным. Ложью тоже нельзя перекармливать: слишком обильный поток подозрительно удобной информации насторожил бы даже самоуверенного человека. Бугая она не считала глупым. Он привык побеждать за счёт чужого страха и потому неверно оценивал тех, кто страха не показывал, но считать не разучился.

Лидия Степановна появлялась по вторникам и пятницам. Постепенно это стало ритуалом: противень или банка варенья, чайник на плите, два места за угловым столом. Лариса привыкла к голосу гостьи, к её манере сидеть чуть боком и держать кружку за верхний край. Привычка делает малейшее отклонение заметным. В первую январскую пятницу Лидия пришла на сорок минут позже, а пироги успели остыть сильнее, чем могли бы за обычную дорогу от дома.

Она где-то задержалась после выпечки. Лариса ничего не показала, спросила о здоровье и выслушала очередной рассказ о соседях. Всё звучало как прежде, кроме времени и температуры пирогов. Эти две детали она отложила до проверки.

Проверка появилась через десять дней. Из-за поломки на заготовительном участке людей отпустили раньше. Столовая закрылась после обеда, котлы были вымыты, и Лариса решила пройтись, чтобы размять ноги. Возвращалась другим путём — узким переулком между магазином и бараком. Снежные валы поднимались почти до плеч, за поворотом ветер стихал, и голоса не разносились по улице.

У торца барака стояла Лидия. Платок был низко надвинут на лоб. Напротив находился молодой мужчина с беспокойным взглядом, которого Лариса однажды видела возле клуба. Это был не Артём. Они разговаривали быстро и тихо. Лидия несколько раз показала что-то руками, затем вложила в протянутую ладонь маленький предмет. Мужчина кивнул, и оба разошлись в разные стороны.

Вся встреча заняла меньше полуминуты. Лариса не остановилась и не изменила шага. Её лицо сохраняло спокойствие автоматически: ещё на войне она научилась отделять выражение от происходящего в голове. Вернувшись в столовую, закрыла дверь, подошла к холодной плите и положила ладони на чугун.

Удивления не было. Это само по себе подтверждало, что тело давно распознало опасность, а сознание лишь ждало факта. Если бы открытие оказалось неожиданным, пришли бы тошнота, холод под рёбрами, сбившееся дыхание. Вместо них возникла деловая ясность. Лидия передавала сведения посреднику, тот — дальше, вероятно Бугаю. Два звена позволяли женщине честно утверждать, что с Бугаем она никогда не встречалась.

Лариса думала не о предательстве. Обиды не меняют расчёта, а значит, тратить на них силы бессмысленно. Важен был только новый срок: подготовку следовало ускорить.

В пятницу Лидия пришла вовремя и улыбалась так же открыто, как всегда. Лариса вскипятила воду, достала две кружки и села с ней за угловой стол. Гостья рассказала, как Татьяна Черняк поссорилась с мужем из-за валенок, сообщила о скором завозе ткани в магазин и между делом поинтересовалась, не продувает ли комнату за кухней.

— Не продувает. Павел Миронович ещё осенью законопатил щели.

— Хороший человек, — заметила Лидия. — Только уж слишком молчаливый.

— Мне молчаливые нравятся. Они говорят меньше лишнего.

Лидия рассмеялась легко и натурально. Если бы Лариса не видела встречу в переулке, ничего подозрительного в этом смехе не услышала бы. Возможно, именно поэтому Бугай выбрал Лидию. Она не была злой и не считала себя соучастницей зла. Добродушный человек проводит чужой умысел незаметнее, потому что его не выдаёт внутреннее напряжение.

— Лидия, ты давно Бугаенко знаешь? — спросила Лариса так, будто вопрос пришёл случайно.

Пауза заняла меньше секунды. Лидия не отвела глаз и не изменилась в лице, только кружка едва заметно замерла на пути к губам.

— Видела несколько раз. Здесь его все знают.

— Конечно, — согласилась Лариса и тут же заговорила о другом.

Она не ждала признания. Вопрос понадобился ради этой крошечной остановки руки. Теперь догадка стала знанием.

Когда гостья ушла, Лариса долго сидела в пустом зале с недопитым чаем. В пять часов за окном уже стояла ночь, снег от редкого света казался синим. Мотив Лидии был прост. Место повара означало тепло, доступ к продуктам и заметное положение в маленьком посёлке. Бугай пообещал его в обмен на сведения. Для исполнения обещания нынешняя повариха должна была уехать или исчезнуть. В этой логике не было второго слоя, а люди с простой логикой предсказуемы. Их предсказуемость можно использовать…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇