Они вышвырнули её из тамбура в ночной лес, забыв проверить документы в её сумочке

Они вышвырнули ее из тамбура в ночной лес, забыв проверить документы в ее сумочке.

В сентябре девяносто четвертого года женщину в одной ночной рубашке нашли утром на железнодорожной насыпи под узловым городом. Без документов, без обуви, с разбитой головой. Она была жива.

Двое мужчин, которые оставили ее там ночью, считали, что эта история на ней и закончится. Они ошиблись. В ее сумочке, оставшейся в купе, лежало служебное удостоверение помощника прокурора области.

И уже через несколько часов их начали искать по всей железнодорожной магистрали.

За сутки до этого, утром того же дня, женщина-юрист еще не знала, что ночью окажется одна на щебне под колесами уходящего поезда. Она спокойно наливала мужу чай в знакомой кухне их квартиры в областном центре и уверенно обещала вернуться домой через четыре дня.

Поезд номер 44 дальнего следования вошел в поворот под узловой станцией в час сорок две ночи. Машинист сбросил скорость до сорока двух километров в час. Этот участок все локомотивные бригады знали наизусть.

За поворотом крутой спуск, потом мост через небольшую реку, и нужно было аккуратно входить в кривую, чтобы не повести вагоны. Сорок два километра в час — это медленный бег. Это та скорость, при которой человек, выпавший из тамбура, имеет шанс выжить.

Те, кто открывал дверь, скорость учли. Они работали на железной дороге достаточно лет, чтобы знать каждую кривую на всем маршруте. В тамбуре седьмого вагона было трое.

Двое стояли, третья, женщина, 38 лет, в светлой ночной рубашке до колена, лежала на полу. Левая рука прижата к боку, правая — к виску. Из-под пальцев тонкой струйкой шла кровь.

Она ударилась головой о металлический выступ, когда ее втащили из коридора. Она не кричала. Она пыталась говорить.

Она называла фамилию начальника отдела общего надзора, статью Уголовного кодекса, номер постановления о возбуждении уголовного дела. Слова не шли. Губы пересохли.

Во рту привкус железа. Она знала. Единственное оружие сейчас — это ее собственный голос и слова, которые она произносит.

«Заткнись», — сказал тот, что повыше. Сказал тихо, без злобы, как говорят о бытовом. Второй открыл наружную дверь.

В тамбур ворвался ледяной воздух, пахнущий мокрой хвоей и угольной гарью из печки-титана, которая стояла в служебном купе. Стук колес на стыках стал громче, глухой, ритмичный, тот самый звук, под который она час назад засыпала в купе СВ, не зная, что засыпает в последний раз. «Сделано?» — спросил тот, что повыше.

«Сделано», — ответил тот, что у двери. Один поднял ее, взяв под плечи. Второй остался у двери.

Левая ступня была голой. Тапок слетел десять минут назад в коридоре, когда она попыталась удержаться за поручень. Пальцы соскользнули по холодному металлу, тапок остался лежать у двери купе №6.

Они даже не заметили. Толчок. Она не закричала.

Воздух вышибло сразу. Падение длилось около секунды. Тело ударилось о насыпь, прошло боком по щебню, скатилось ниже, остановилось у самого края, где щебенка переходила в траву.

Затылок ударился о шпалу. Сознание ушло. Они закрыли наружную дверь.

Тот, что повыше, посмотрел в смотровое окошко. Состав уходил в темноту. Последние огни хвостового вагона исчезли за поворотом.

Он повернулся к напарнику. «Сумочка ее где?» «В купе под подушкой». «Сходи забери».

Напарник сходил. Вернулся через минуту. В руках держал серую дамскую сумочку из мягкой кожи.

Обычная. Такие продавались в любом универмаге. «Открывал?» «Зачем? На станции выбросим».

Они закрыли тамбур. Поезд шел дальше, в темноту, на восток. А в той сумочке, которую они так и не открыли, лежало удостоверение в красной корочке.

Над фотографией стояла надпись «Прокуратура области». Под фотографией – Ковальчук Оксана Николаевна, помощник прокурора, советник юстиции третьего класса. Рядом, в боковом отделении на молнии, командировочное предписание.

Командируется в узловой город для проведения проверки по материалам уголовного дела №14-94 о хищениях лесопромышленных и иных грузов на региональной железной дороге. Тогда они еще не знали, что выбросили из своего тамбура не любовницу, а пассажира из СВ. Тогда они еще не знали, что через 48 часов их обоих будут искать по всей железнодорожной магистрали, от узлового города до конечной станции, на каждой узловой станции, в каждом отстойном парке, в каждом депо.

Тогда они еще не знали главного: женщина, которую они только что выкинули на щебень, осталась жива. За двадцать часов до этого. Областной центр, 6.30 утра.

Сентябрь сухой и холодный. Первые заморозки уже трогали лужи у подъездов. На кухне квартиры на четвертом этаже типовой пятиэтажки в районе студгородка горела одинокая лампочка над столом…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇