Богатый отец отказался принять невесту сына, но через три года увидел то, чего никак не ожидал

— Правда здесь только одна: я не видел твою Леру и видеть не хочу. Моё время стоит дорого. Встречаться ты можешь с кем угодно, пока это не мешает твоему будущему. Но жениться нужно не на чувствах, а на возможностях. Подходящая жена — это семья, деньги, связи, имя. Всё остальное — романтическая чепуха для бедных.

— Я люблю её.

— Любишь? — Станислав Павлович коротко рассмеялся. — В двадцать два года все любят. Потом проходит.

— У меня не пройдёт, — сказал Матвей. — И я её не брошу.

Вот тут отец окончательно сорвался.

Его лицо стало тёмно-красным, глаза налились злостью, тонкие руки беспорядочно задвигались в воздухе. В своём дорогом халате, с тяжёлым животом и перекошенным лицом, он вдруг показался Матвею не властным человеком, которого все боялись, а большим разъярённым насекомым, бьющимся о стекло.

— Ах вот как? — закричал Станислав Павлович. — Тогда слушай внимательно. О работе забудь. О наследстве тоже. Не получишь от меня ничего. Ни дома, ни денег, ни доли, ни помощи. Я лучше всё потрачу при жизни, чем оставлю тебе хоть копейку.

— Пап…

— Молчать! — оборвал он. — Выбираешь её — уходишь из моего дома. Сегодня. Сейчас. Больше не пользуешься моими деньгами, моей машиной, моими знакомствами. Езжай к ней в посёлок. Живи там. Копай землю, таскай воду, паси коров или чем там занимаются такие семьи.

Матвей побледнел, но не отступил.

— Если ты ставишь вопрос так, я уеду, — сказал он. — Ты правда думаешь, что я брошу троих своих детей ради должности? Мы с Лерой любим друг друга. Мы хотим этих детей. Мы хотим семью. И будем вместе, нравится тебе это или нет.

— Вперёд! — Станислав Павлович указал на дверь. — Только не смей потом возвращаться. Я посмотрю, как ты запоёшь через пару лет, когда приползёшь на коленях и будешь просить простить тебя. Без меня ты никто. Ничего в жизни не добьёшься. Тебя раздавит первая же трудность.

Он говорил уже почти с удовольствием, будто каждое новое слово должно было ранить сына сильнее предыдущего.

— Иди, воспитывай свой выводок. Хорошо ещё, что твоя мать не дожила до этого позора. Не увидела, каким слабаком ты вырос.

После этих слов Матвей больше ничего не сказал. Он просто посмотрел на отца долгим взглядом, в котором было и больно, и пусто, и навсегда. Потом развернулся, вышел из комнаты и хлопнул дверью так, что Станислав Павлович ещё несколько секунд стоял среди тишины с поднятой рукой, будто собирался выкрикнуть вслед что-то последнее.

Но сын уже ушёл.

Следующие три года Станислав Павлович прожил в своём огромном городском доме один. Он, конечно, не считал себя одиноким. У него были знакомые, приятели, женщины, деловые партнёры, водители, помощники, официанты, охрана. Вокруг всегда кто-то крутился. Но вечерами, когда шум стихал, дом становился слишком большим даже для такого человека, как он.

После смерти жены он первое время даже испытал облегчение. При ней приходилось соблюдать приличия, возвращаться домой в более-менее разумное время, не приводить сомнительных гостей, не устраивать шумных попоек. Она была женщиной строгой и умела одним взглядом испортить ему весь вечер. С её уходом исчезла последняя домашняя преграда.

Станислав Павлович пустился в удовольствия так, словно хотел наверстать всё упущенное. Застолья, дорогая выпивка, молодые женщины, азартные игры, внезапные поездки, покупки ради одного только ощущения власти над деньгами — всё это стало его обычной жизнью. Присутствие Матвея ещё сдерживало его хотя бы в стенах дома. Но когда сын исчез, стесняться стало некого.

Компания, которую Станислав Павлович когда-то действительно поднимал собственными руками, давно работала почти без него. Заместители решали вопросы, начальники отделов спорили между собой, бухгалтеры закрывали отчёты, юристы вычитывали бумаги. Сам владелец появлялся в офисе пару раз в месяц, недовольно проходил по коридорам, выслушивал краткий отчёт и подписывал документы там, где помощница заранее ставила маленькие отметки.

Он злился даже на это. Ему казалось унизительным тратить время на бумажную рутину. Станислав Павлович любил считать себя человеком большого масштаба, которому не пристало искать нужную строку в договоре.

Когда-то он был другим. В молодости он лично ездил на встречи, торговался, рисковал, ночами считал расходы и доходы, ругался с поставщиками и мог одним разговором выбить выгодные условия. Но это было так давно, что он уже и сам с трудом верил, что когда-то умел работать без целой армии помощников.

Теперь он хотел только наслаждаться тем, что было накоплено. И когда во время ссоры пообещал сыну потратить всё при жизни, он не шутил. Он действительно начал тратить с такой жадностью, будто деньги могли доказать ему, что он всё ещё силён.

Но даже большие состояния не терпят бездонной расточительности. Чтобы поддерживать прежний образ жизни, Станислав Павлович стал всё чаще вытягивать деньги из компании обходными путями. Сначала осторожно, потом наглее. Появились странные договоры, фиктивные услуги, подставные исполнители, завышенные сметы. Бумаги выглядели гладко, но по сути это была цепочка махинаций, построенная на уверенности, что никто не осмелится копнуть глубже.

Однажды ему позвонил старый знакомый, работавший в финансовой инспекции. Голос у знакомого был сухим и неприятно серьёзным.

Он сказал, что вокруг компании началось движение. Проверяющие заинтересовались не только отчётами, но и личными расходами владельца. Возможно, скоро начнутся крупные проверки.

После звонка Станислав Павлович долго сидел в кабинете. Он чесал лысеющую макушку, смотрел в одну точку и впервые за долгое время чувствовал не раздражение, а тревогу.

Положение было неудобным. Как раз в ближайшее время он собирался купить ещё один объект недвижимости, присмотрел дорогую новую машину, да и яхту неплохо было бы обновить. Но если оформить всё на себя, вопросы возникнут сразу.

Нужно было придумать, куда спрятать имущество.

И тогда он вспомнил о Матвее.

Других близких родственников у него не осталось. Сын, как ни крути, был единственным человеком, на чьё имя можно было временно переписать покупки. А потом, когда всё уляжется, вернуть обратно. Конечно, для этого нужно было восстановить отношения хотя бы внешне.

Станислав Павлович усмехнулся…