Разное

Большой красивый цветок казался обычной покупкой мужа, пока случайность не раскрыла его тайну

На следующий день Марина пришла в нейтральный кабинет психологического центра, который предложили Черненко. На коленях у неё лежали конверт с письмом и маленькая коробочка с крестиком. Сивак сидел рядом, молчал и не мешал ей дышать.

Дверь открылась ровно в шесть. Алина вошла первой: чёрная толстовка, волосы убраны за уши, подбородок поднят так высоко, будто это помогало держаться. За ней — Наталья и Роман.

Марина встала, но не сделала шага.

— Здравствуй.

— Здравствуйте, — ответила Алина тихо.

Психолог напомнила правила: никто не перебивает, никто не требует решений, разговор можно остановить в любой момент.

Алина посмотрела на Марину прямо.

— Это вы стояли у моего учебного заведения?

— Да.

— И расчёску взяли вы?

Наталья резко повернулась к дочери.

— Что?

Марина не стала прятаться.

— Да. Я поступила плохо. Мне нужно было понять, не схожу ли я с ума. Это не оправдание.

— Вы думаете, после этого я должна вам верить?

— Нет. Не должна.

Алина сбилась, будто ждала мольбы, объяснений, попытки надавить.

Марина открыла коробочку и положила на стол крестик.

— Это твоё. Я передала его акушерке перед родами. Просила положить рядом с тобой, когда ты появишься. Потом мне сказали, что тебя больше нет.

Алина смотрела на крестик, не моргая.

— Мне не нужно, чтобы ты выбирала меня, — сказала Марина. — Я не пришла забирать тебя из семьи. Я пришла сказать: я тебя не бросала. Я очень ждала твоего рождения.

Наталья тихо всхлипнула. Алина взяла крестик двумя пальцами, будто он мог обжечь.

— Почему вы не нашли меня раньше?

— Потому что поверила тем, кто стоял рядом. Твоему отцу по крови. Врачам. Свекрови. Мне показали документы. Тело не дали увидеть. Я была после тяжёлых родов и операции. Потом мне сказали, что детей у меня больше не будет.

— А теперь?

— Теперь будет официальная проверка. Если ты когда-нибудь захочешь сама узнать правду, я буду рядом. Если не захочешь, я не стану ломать закрытую дверь.

Алина сжала крестик в ладони.

— Я не знаю, кто вы.

Марина едва смогла ответить:

— Я женщина, которая семнадцать лет думала, что похоронила дочь. А сегодня впервые разговаривает с ней живой.

В комнате никто не двигался. Алина закрыла лицо руками. Наталья потянулась к ней, но девушка отстранилась.

— Не трогай. Пожалуйста.

Она опустила руки. На щеках были слёзы, но голос удержался.

— Я возьму крестик. Пока. Это не значит, что я вам верю.

— Хорошо.

Алина поднялась.

— Мне нужно домой.

Перед выходом она обернулась к Роману.