Беглая заключённая нашла в лесу привязанного мужчину и вскоре поняла, что эта встреча не случайна

Когда конвоир ударил Оксану Коваленко прикладом между лопаток, она рухнула в снег так резко, что зубы лязгнули, а во рту сразу разлился металлический привкус крови. Она не вскрикнула. Крик был роскошью для тех, кто ещё верил, что боль можно остановить звуком.

В тот же миг над участком периметра вспыхнул прожектор. Белая полоса, жестокая и плоская, рассекла снег, скользнула по сетке, по вышке, по согнутым спинам людей — и погасла. Справа захлебнулась сирена, сначала коротко, будто не решаясь, потом длинно и протяжно.

— Что там опять? — рявкнул один из охранников.

За несколько секунд до этого грузовая машина, въезжавшая через внутренние ворота, задела опору электролинии. Ничего особенного — неловкий манёвр, скрежет металла, чужая ругань. Но часть внешнего периметра провалилась во тьму. Ненадолго. На такие случаи существовали резервные генераторы, инструкции, люди с рациями. Оксана знала: у неё будет не минута. Даже не полминуты.

Конвоиры отвлеклись. Один бросился к воротам, другой повернулся на шум, третий ругался в рацию и уже не смотрел ей под ноги. Этого просвета она ждала месяцами. С той самой осени, когда во время хозяйственных работ заметила просевший край сетки у технического коридора между двумя ограждениями. Тогда она ничего не сделала. Только запомнила. В лагере память становилась единственным инструментом, который нельзя отобрать при обыске.

Оксана рывком поднялась, скатилась в сугроб, вжалась в снег всем телом и поползла под повреждённой секцией. Проволока зацепила рукав, содрала кожу на запястье, но она не остановилась. Позади уже кричали. Лязгали затворы. Прожекторы, один за другим, оживали тусклыми кругами света.

Через несколько секунд она оказалась по ту сторону внешнего забора. Перед ней стояла тайга. Тёмная, неподвижная, огромная.

Оксана не побежала сразу во весь рост. Сначала отползла в сторону, спряталась за низкой елью и только там позволила себе вдохнуть полной грудью. Воздух обжёг лёгкие, будто она проглотила горсть битого стекла. Позади метались световые пятна, ругались люди, и каждый звук казался ближе, чем был на самом деле. Она заставила себя не оглядываться слишком долго: в побеге лишний взгляд назад иногда стоит жизни.

Свобода начиналась там же, где могла закончиться жизнь…