Большой красивый цветок казался обычной покупкой мужа, пока случайность не раскрыла его тайну

На официальную экспертизу Алина согласилась не сразу. Прошло двенадцать дней после встречи, прежде чем Роман позвонил Марине.

— Она готова, — сказал он глухо. — Только при нас. И без Андрея.

Марина в тот момент сидела у окна в мастерской Ларисы. После ухода из квартиры она временно поселилась в маленькой комнате за стеллажами: там стоял диван, пахло тканями, отпаривателем и кофе.

— Я не буду мешать вашей семье, — сказала она. — И не буду настраивать Алину против вас.

После разговора Лариса сказала вполголоса:

— Ей страшно.

— Мне тоже.

— Наталье страшно потерять дочь.

Марина провела пальцем по краю чашки.

— Я не стану её отнимать.

— Знаю.

В назначенный день они встретились в медицинском центре. Коридор был светлым, слишком чистым для такой беды. Алина сидела между Натальей и Романом, пряча руки в рукавах толстовки. На шее у неё блеснул крестик. Марина заметила его и сразу отвела взгляд, чтобы девушка не почувствовала давления.

— Здравствуйте, — сказала Алина.

— Здравствуй.

Медсестра позвала их по фамилиям. Забор материала занял несколько минут: документы, подписи законных представителей, ватные палочки, запечатанные конверты. Всё выглядело буднично, почти спокойно, и от этой будничности Марине становилось больнее.

На выходе Алина остановилась у автомата с водой.

— А если результат будет другим?

Марина повернулась к ней.

— Тогда я извинюсь и уйду.

— А если подтвердится?

— Тогда ничего не изменится без твоего желания.

— Так не бывает.

— Бывает, если взрослые хотя бы раз думают не о себе.

Алина взяла стакан, но не смогла выпить.

— Я прочитала письмо. Вы правда ходили на могилу?

— Да.

— Там кто-то похоронен?

— Я не знаю.

Девушка побледнела.

— Извините. Я не должна была спрашивать.

— Ты имеешь право спрашивать всё.

— Я пока не знаю, хочу ли знать ответы.

Алина ушла к Роману, а Марина осталась у автомата и впервые за долгое время не почувствовала себя полностью отвергнутой. Девушка говорила с ней. Не принимала, не прощала, не называла никем — но говорила.

Через несколько недель заключение поступило следствию. Марину официально вызвали для ознакомления с той частью, которая касалась её статуса потерпевшей. Климчук говорил сдержанно:

— Биологическое материнство подтверждено.

Она кивнула. Слёз не было. После тайного теста и долгого ожидания внутри словно выгорело всё, что могло сорваться наружу.

— Что дальше?

— Продолжаются процессуальные действия. Подробности не обсуждаются.

— Я понимаю.

— Ваш супруг допрошен. О дальнейших решениях вас уведомят.

Заседание по делу о расторжении брака назначили на конец месяца. Андрей пришёл с адвокатом и матерью. Лидия Семёновна держалась прямо, будто входила не в суд, а к человеку ниже себя по статусу.

— На примирение согласны? — спросила судья.

— Нет, — сказала Марина.

Андрей поднял глаза.

— Жена действует под влиянием посторонних людей. Семью ещё можно сохранить.

Марина посмотрела на него впервые за всё утро.

— Семью нельзя сохранить после продажи ребёнка.

Судья сделала замечание о корректности формулировок и вернулась к предмету дела. Сивак говорил спокойно: совместная жизнь прекращена, доверие утрачено, примирение невозможно, имущественные вопросы в этом процессе не заявлены.

Решение о расторжении брака вынесли после перерыва. У двери Лидия Семёновна тихо спросила:

— Ты думаешь, победила?

— Нет. Но Алина будет жить без вашей лжи.

— Она никогда не назовёт тебя матерью.

— Это решать ей.