Большой красивый цветок казался обычной покупкой мужа, пока случайность не раскрыла его тайну
Уголовное дело разворачивалось без участия Марины в каждой детали. Она знала только то, что ей сообщали официально или через адвоката. Климчук собирал старую правду по крошкам. В архиве эксперты изучали журналы: запись о живой девочке была сделана одной ручкой, отметка о смерти появилась позже, другим нажимом и с ошибкой в номере бокса. В журнале выдачи тел не оказалось нужной строки.
У Элины Терещенко нашли ежедневник с инициалами, датами и суммами. Возле записи, связанной с Мариной, стояли имя Лидии и сокращение «Андрей В.». Терещенко боялась, что Кравченко сделает её единственной виновной, поэтому дала показания. Она назвала служебный выход, утро передачи ребёнка и встречу Андрея с Лидией Семёновной.
Кравченко держался дольше, но запись Галины Левченко, журналы и очные ставки разрушили защиту. Андрей сначала повторял, что ничего не понимал. Потом не смог объяснить, зачем спрятал записку, прикреплённую к цветку, и откуда его мать знала имя Алины до официальной проверки.
Лидия Семёновна пыталась превратить преступление в благодеяние.
— Мой сын погибал от долгов. Марина была почти без сознания. Черненко дали девочке достойную жизнь.
— Деньги получили вы? — спросил следователь.
— Мы получили помощь.
— За ребёнка?
— За решение проблемы.
Эта фраза вошла в протокол. Позже Сивак сказал Марине только одно:
— Она сама показала, кем считала Алину.
Черненко проходили свой суд без мантии и заседаний. Наталья несколько дней не выпускала Алину из поля зрения, потом поняла, что этим душит её сильнее.
— Я боюсь, — призналась она вечером на кухне, — что однажды проснусь, а ты уйдёшь к ней.
Алина сидела над чашкой и крутила ложку.
— Я не вещь, мам.
Наталья вздрогнула.
— Ты назвала меня мамой.
— Я злюсь. Но ты всё равно мама.
Наталья закрыла лицо ладонями.
— Я должна была проверить.
— Вы хотели забрать меня домой.
— Наверное, поэтому верили.
Роман вошёл тихо, поставил на стол тарелку с печеньем и сел рядом.
— Никто тебя не делит, Алина. Мы будем рядом, даже если ты захочешь общаться с Мариной.
— А если не захочу?
— Значит, не захочешь.
— А если захочу, а потом передумаю?
— Тогда передумаешь.
Девушка долго смотрела на родителей.
— Можно я сама ей напишу?
Сообщение пришло Марине поздно вечером: «Это Алина. Не знаю, что писать. Крестик у меня. Письмо тоже. Пока всё».
Марина читала эти строки так долго, что экран погас. Ответила не сразу: «Спасибо, что написала. Я здесь. Ничего не требую».
Через два дня Алина прислала фотографию котёнка. Серый комок лежал рядом с полосатой кошкой. «Моя кошка родила. Этот самый громкий».
Марина впервые за много недель улыбнулась: «Значит, характер есть».
«Её зовут Мира».
«Красивое имя».
Переписка шла неровно. Иногда Алина исчезала на неделю. Иногда задавала вопрос среди ночи.
«Какой я была при рождении?»
Марина долго сидела над ответом.
«Я почти не успела увидеть. Помню вес в выписке. Помню крик за ширмой. Помню маленькую пятку, когда тебя уносили. Потом пустоту».
Алина не отвечала до утра.
«Мне жаль».
«Тебе не за что извиняться», — написала Марина и долго смотрела на экран, будто боялась спугнуть эту тонкую ниточку.
